– Но ведь это не одно и то же! – возмутилась Иоганна. – Упреки Штробеля справедливы. В конце концов, не годится, чтобы я еще и обед готовила.
– И что в этом плохого? – отозвалась Рут. – Ты теперь для этого слишком хороша?
– Не говори глупостей! Просто… это не моя задача.
– А в чем же заключается твоя задача? – Рут бегала на цыпочках вокруг плиты. – Домашняя работа, тьфу! – Обернувшись к Иоганне, она продолжила: – Я уже тоже помогала старухе Эдель на кухне. Но ничего, корона с головы не упала.
Мари подняла взгляд:
– Но, насколько я помню, ты после этого целый день не разговаривала с Томасом, потому что он не спас тебя от работы на кухне.
– Дело совсем не в этом! – фыркнула Рут и гордо выпятила подбородок.
Иоганна подумала, что слишком устала, чтобы продолжать ссориться.
– Ой, а что ты там такое красивое рисуешь? – обернулась она к Мари.
– Это эскиз для бокала, – ответила ей сестра. – Нужно идти в ногу со временем, как сказал на этой неделе Хаймер. А мода требует, чтобы бокалы расписывали, как фарфор.
– Это верно! – Иоганна очень обрадовалась тому, что может согласиться с сестрой. – Однако если Хаймер думает, что опередит время, то он ошибается. Штробель говорит, что ничего нового в матовом стекле нет. Подобные вещи делали стеклодувы прошлых веков, ты представляешь? Штробель говорил о
По удивленному взгляду Мари Иоганна поняла, что сестра об этом ничего не знает. Поспешно, стараясь не выглядеть заносчивой всезнайкой, она продолжила:
– Как бы там ни было, бокалы с рисунком пользуются очень хорошим спросом. Особенно со сценами охоты, но и с другими тоже. Правда, иногда мне становится интересно, за что люди платят такие деньги. И в каких частях света в итоге оказываются стеклянные изделия из Лауши. Ну покажи же! – сказала она, отодвигая руку Мари в сторону, чтобы увидеть эскиз.
Две голубки сидели на жердочке, под ними протянулась изогнутая каемка и надпись: «Неразлучны».
– Это же просто чудесно! – восхитилась Иоганна. – Как настоящие!
Рут отставила в сторону чайник и тоже села за стол.
– Да, это красиво. Но о том, как тяжело будет наносить эти тонкие линии, наша мадам не думает. – Она ткнула пальцем в птичьи перья.
Мари сделала вид, что не услышала ее:
– Может быть, тебе поручат упаковывать или серебрить их, когда дойдет черед до этих бокалов.
– Ха, думаю, ты предпочла бы, чтобы никто, кроме тебя, кисточку в руках не держал!
Иоганна слушала, как сестры добродушно поддразнивают друг друга, и ей вдруг показалось, что она здесь лишняя.
– Томас пригласил меня на майские танцы на следующей неделе! – вдруг вырвалось у Рут. Щеки девушки раскраснелись, и она села на скамью рядом с Иоганной. – Представляешь, мы, старые девы, наконец-то отправимся на майские танцы! И это еще далеко не все. Есть еще кое-что… – Она не договорила, словно передумала. – Ах, я так волнуюсь, почти совсем не могу спать!
Иоганна подняла брови.
– Не так уж это и волнующе. А ты? – спросила она Мари. – Ты тоже пойдешь на танцы?
Но в глубине души она ликовала: те две блузки, которые она купила для Рут и Мари, как раз подойдут для такого случая.
– Конечно же, она пойдет со мной, – ответила вместо нее Рут. – Мы втроем пойдем. – Она покосилась на дверь. – Вообще-то я думала, что Петер еще зайдет. Он… – Рут закусила губу. – Не знаю, можно ли сказать тебе, но… он собирается торжественно пригласить тебя на майский танец. Он меня даже спрашивал, какие цветы ты любишь больше всего. – Она захихикала. – Мне не терпится узнать, какие цветы выберет для меня Томас!
Мари улыбнулась и ткнула Рут локтем в бок:
– Как будто для тебя только цветы и важны!
Иоганна переводила взгляд с одной сестры на другую. В воздухе витало что-то еще. Что за таинственность?
– Мне очень жаль, но на меня можете не рассчитывать.
Заметив, как застыли улыбки на лицах сестер, она поспешила объяснить, что ее отказ связан с приездом американского бизнесмена Вулворта.
– Мне действительно очень жаль, – повторила она, однако на деле не слишком расстраивалась.
Конечно, майские танцы – отличный повод похвастаться новым платьем и показать Вильгельму Хаймеру, что она и без него справляется, но Петер совсем недавно вывел ее из себя, и ей не хотелось никуда с ним идти. Кроме того, Штробель впервые попросил о чем-то особенном, и она была рада возможности отплатить ему за щедрость.
Иоганна начала намазывать творог с зеленым луком на толстый ломоть хлеба. Целую неделю питаясь изысканными блюдами, она каждую пятницу всей душой радовалась домашней еде, приготовленной Рут. Откусив большой кусок хлеба, старшая из сестер наслаждалась вкусом прохладного жирного творога, тающего на языке. И только через несколько минут она осознала, что за столом воцарилась тишина. Подняв голову, она встретилась взглядом с Рут.
– Ты очень изменилась, Иоганна Штайнманн! – ледяным тоном произнесла та. – Можешь не толкать меня под столом, – крикнула она Мари, а затем снова обернулась к Иоганне: – Впервые за долгое время появился повод повеселиться вместе с нами, а ты что? Даже знать ничего не хочешь!
