– Я просто спросила, ну, из-за беременности… Разве ты не могла удержать Томаса от этого?
– Удержать мужчину… Как будто это так просто! Если люди любят друг друга, наступает момент, когда это становится очень сложно. Но ты, наверное, такое даже представить себе не можешь, – несколько высокомерным тоном заявила Рут.
– Да, в подобных вещах я действительно ничего не понимаю, – согласилась Иоганна и всплеснула руками, что выглядело довольно комично. – Зато умею составлять заказы и вести бухгалтерию.
Рут рассмеялась. Честность Иоганны обезоруживала.
– Это знание не поможет тебе в делах сердечных, – с иронией отозвалась она.
Какое-то время обе молча жевали пирог. Иоганна – не поднимая глаз от тарелки, а Рут – мысленно возвращаясь к их первой с Томасом ночи.
После бесславного завершения майских танцев они отправились в лес только вечером следующего дня. Кроме одеяла и пары свечей, у Томаса ничего не было. В том числе и заклинания, которое превратило бы его в принца, соответствующего высоким запросам Рут. Как она была разочарована поначалу! Но все же позволила увлечь себя на одеяло. Томас сдержал свое обещание – объявил о помолвке во время майских танцев, – и теперь ей не увильнуть. Его комплименты в тот вечер были удивительно неуклюжими. Он думает о ней день и ночь, она так красива – все это он произносил монотонно, словно с трудом заученное стихотворение. И его руки сразу же устремились ей под юбку. Жадно. Настойчиво.
Рут с трудом сумела проглотить сухой кусок пирога.
После этого все произошло очень быстро. Он раздвинул ей ноги мозолистыми, натруженными над горелкой руками, его тело вдавило ее хрупкую фигурку в лесной грунт, покрытый мхом. Что-то – то ли корень, то ли камень, то ли шишка – больно вонзилось в спину Рут. Кроме того, было холодно, но девушка не осмелилась ничего сказать. Меньше всего ей хотелось услышать от него, что она слишком капризна.
А потом?
Она крепко закрыла глаза, пытаясь вообразить себе что-то романтичное, такое, каким ей представлялся этот момент. Стоны Томаса, его дыхание рядом с ее ухом, его движения, когда он входил в ее замерзшее тело, ее боль… Когда он наконец отпустил ее, Рут вздохнула с облегчением.
Девушка невольно сдвинула ноги. Резкое движение заставило Иоганну поднять голову. Рут поспешно улыбнулась сестре и отпила кофе.
Как она испугалась тогда, увидев, чем покрылись ее ноги!
Томас лишь рассмеялся в ответ:
– Это сок жизни! К нему тебе придется привыкать.
Потом он обнял ее, и они стали вместе высматривать звезды на небе, но вечер был пасмурным. Все же те минуты были для Рут самыми счастливыми.
Девушка вздохнула и посмотрела на Иоганну.
– Госпожа Хаймер… К этому нужно будет еще привыкнуть!
– Как ты думаешь, каково мне? – спросила Иоганна, и обе рассмеялись. – Он действительно тот принц, о котором ты мечтала с детства? – негромко поинтересовалась она.
Рут промолчала. Это был важный вопрос, не столько для Иоганны, сколько для нее самой.
Нельзя сказать, что он баловал ее, словно сказочный принц. Но действовать столь… приземленным образом, как он поступал всегда, его заставляла не жадность. Просто он такой и есть. Когда она рассказывала ему о том, что видела в одном из принесенных Иоганной журналов, он лишь с недоумением смотрел на нее.
– У тебя столько навоза в голове, что хоть поле удобряй! – говорил Томас.
Но разве это удивительно? Просто он не привык к таким вещам с детства.
Наконец девушка ответила:
– Нет, он не мой принц. Но что мне делать с принцем в Лауше? – Она кокетливо улыбнулась. – Уж лучше сын самого богатого стеклодува. В конце концов, я тоже не принцесса, а самая обычная девушка.
– Нет, ты не такая! – решительно возразила ей сестра. – Во всей Лауше, даже во всем мире Томасу не найти женщины красивее, умнее и старательнее! Никогда не забывай об этом!
Пытаясь не показать, насколько она тронута, Рут положила в рот последний кусок пирога.
– Иногда я по-настоящему сомневаюсь в себе, – вдруг призналась она. – У Мари есть ее рисунки, ты устроилась в городе, зарабатываешь много денег. А я…
– Ты скоро станешь матерью белокурого кудрявого ангелочка, из-за которого все будут страшно завидовать тебе! – улыбнулась сестре Иоганна. – А прежде ты станешь самой красивой из всех невест, каких когда-либо видела Лауша!
– Платье и правда чудесное, да? – Стоило Рут вспомнить о большом пакете, лежащем возле нее под столом, и меланхолии как не бывало. – Ева лопнет от зависти!
Позже, у дверей дома Штробеля, сестры обнялись на прощание. Иоганна обещала снова прийти домой в следующие выходные, чтобы обсудить подробности предстоящей церемонии. Рут уже собиралась уходить, когда вдруг обернулась снова:
– Кстати, а куда уехал Штробель?
Нельзя было сказать, что ее искренне интересовал этот вопрос, но ей вдруг стало совестно из-за того, что они весь день говорили только о ней и Томасе.
– Понятия не имею, – мрачно отозвалась Иоганна. – Но судя по тому, как он вел себя, можно было подумать, что он собирается в кругосветное путешествие!
– Странно, – удивилась Рут. – Разве вы не разговариваете с ним?
