Когда девушка закончила рисунок, пальцы у нее дрожали. Она поднесла руку ко рту, словно пытаясь скрыть от самой себя, что лишилась дара речи, хотя то, что она изобразила на листе бумаги, можно было описать очень простым словом: спираль. Спираль, уходящая вверх, в которой цвета радуги переходили друг в друга. На самом верху виднелась петелька, за которую спираль можно было подвесить. Например, на окно. Или на потолок.
Чтобы выдуть такую форму, стеклодув должен быть очень умелым.
Кроме того, ему пришлось бы сплавить четыре разных заготовки из цветного стекла.
Но все это ремесло. Дело техники.
Волновало Мари нечто иное, что нельзя было описать словами. Она видела разноцветные блики, которые будет отбрасывать в комнате такая спираль, когда на нее упадет луч солнечного света. Девушка почти ощущала это вечное движение, которое будет изображать спираль, если к ней прикоснуться. Шквал чувственных образов, похожий на теплый летний дождь, обрушился на нее. Мари откинулась на спинку стула и принялась наслаждаться ими.
Она увидела домохозяйку, вечно занятую одной и той же тяжелой работой. Детишки путаются у нее в подоле, когда она толкает локтем дверь, неся в руках тяжелую корзину с бельем. Но затем она замечает на окне комнаты спираль Мари. Один взгляд – и на лице ее уже нет такого напряжения. Возможно, ей достаточно будет лишь посмотреть на эту спираль. А быть может, она проведет пальцем по холодной гладкой фигуре, и на губах у нее появится улыбка. Когда она выйдет из комнаты, шаги ее станут легче. Может статься, улыбка останется с ней на весь день.
Мари снова открыла глаза и вздрогнула.
Хотя теплый летний дождик и освежает, после него все же становится прохладно. Фантазии, сплошные фантазии! Вильгельм Хаймер громко рассмеялся бы, если бы она показала ему спираль. Наверное, пошутил бы с кем-то из своих сыновей на этот счет, а может быть, даже с Евой. В этом отношении Мари была готова ко всему. Никто, ни один стеклодув в Лауше не рискнул бы воплотить в жизнь ее эскиз. Лучше всего убрать листок бумаги в шкаф. Мари собрала разбросанные карандаши…
Потушив лампу, она постояла минутку на пороге мастерской, с тоской поглядела на горелку Йооста. Пламя обладает способностью вдыхать жизнь в образы. А она, Мари Штайнманн, нет.
Ах, если бы она сама была стеклодувом!
Когда все дороги страны открылись для путешественников, клиенты толпами устремились в Зоннеберг. Звон дверного колокольчика в магазине стал настолько привычным, что Иоганна удивлялась, как могла поначалу пугаться его. Снова и снова приходилось откладывать в сторону горы бланков, которые нужно было обработать после заказа Вулворта, чтобы помочь Фридгельму Штробелю в магазине. Девушку восхищала эта кутерьма, однако следовало признать, что никогда прежде она столько не работала. Вдобавок к огромной нагрузке в магазине ей начинала передаваться тревога, которую распространял вокруг себя Штробель. По мере того как приближалось время его отъезда, он все больше нервничал. Иоганна никогда не думала, что столь опытный скупщик может так разволноваться из-за игрушек и стеклянных изделий.
Когда однажды утром он наконец отправился в сторону вокзала, Иоганна вздохнула с облегчением. Если бы девушке пришлось выслушать еще одно напутствие от него, то уехать пришлось бы
Однако вскоре Иоганна поняла, что одно дело – выполнять указания других, и совсем иное – самостоятельно принимать все решения, серьезные и не очень. Предоставить ли скидку месье Блатту из Лиона, хотя он и пытался превысить планку, которую поставил Штробель? Кому из стеклодувов отдать заказ на пятьсот зеркальных бокалов, после того как Баварец Ганс вывихнул запястье? И отругать ли домработницу Сибиллу Штайн, поскольку в отсутствие Штробеля она стала слишком халатно относиться к своим обязанностям?
Однако в целом первая неделя прошла без особых приключений, Иоганна была довольна собой и своей новой ролью. И все же в пятницу она почувствовала, что устала как никогда. Внезапно она приняла решение впервые за все это время остаться в Зоннеберге. Нацарапав сестрам короткую записку на клочке бумаги, она отдала ее одной из посыльных, которая заходила к ней каждый день.
Когда в тот вечер она легла спать в восемь часов, вместо того чтобы отправиться в долгий путь домой, ощущения были непривычными, но в целом довольно приятными. Как же она устала! Мысль о том, что завтра можно будет встать не по расписанию, доставляла огромное удовольствие.
