Хозяин жадно ловил каждое слово гостя. Когда Арслан кончил, Сарсембай невольно поднялся с места. Все это было для него полной неожиданностью. В одну секунду перед глазами пронеслись картины предстоящей борьбы. С одной стороны, Байтюра, Якуп, Янгырбай, с другой — Сарсембай, Арслан, Калтай и еще множество союзников. У врагов много скота, много денег, их тайком поддерживает русское начальство. Но и род Сарманов, если понадобится, даст немалую толику денег, а к тому же использует общее возмущение против Байтюры.
Задумавшись, Сарсембай забыл и гостя и все, что их окружало.
— Джолконбая позовите, — приказал он.
Вошел батрак, высокий, широколицый, рябой, в рваной одежде. Он остановился у двери и голодными глазами уставился на кумыс.
— Поездку в город отложим до завтра. Сейчас запряги в тарантас буланого иноходца, которого привели сегодня из степи, и сивого жеребца. В тарантас положи кошму, одеяло, подушку, захвати с собой старого Карима и поезжай в джайляу Коргак-Куль. Там найди Биремджан-аксакала и скажи ему: «Сарсембай зовет тебя в гости, просит отведать у него мяса и кумыса. У нас, мол, гостит, Арсланбай, сын Магджан-хаджия из рода Танабуга». Понял?
Джолконбай оторвал взгляд от кумыса — на угощение рассчитывать не приходилось.
— Понял, — ответил он и повернулся к выходу.
Но бай остановил его:
— Постой! Ты останься, запряги лошадей, Карим поедет один. Не мешкайте!
Батрак ушел. Присутствующие были удивлены. Гость спросить, в чем дело, не решился, но байбича не пожелала остаться в неведении:
— Не пойму причины, из-за которой ты решил беспокоить девяностолетнего старца.
— Палка у нас перед глазами, но о чем говорил избитый Азымбай с аксакалом, нам неизвестно. Поэтому и позвал я старика, — пояснил бай.
Кумыс приятно разгорячил кровь. Больше пить было уже немыслимо. Разговор сам собой оборвался.
— Пройдемся? — предложил гость.
Все поднялись.
Было за полдень, жара спала. Скот весь вышел в степь и разбрелся по зеленой траве. Вокруг жилищ бродили только оягнившиеся сегодня четыре овцы с ягнятами, еще слабыми на ноги. Жеребята на привязи порывались ускакать в степь, натягивали арканы и с нетерпением ожидали вечера. Тукал варила перед средней юртой мясо в большом котле.
Сарсембай вызвал из соседней, бедной юрты джигита.
— Сын мой, оседлай нам коней. Карлыгач-Слу принуждает своего усталого отца ехать в дальний табун, — улыбнувшись дочери и гостю, сказал он и, взяв медный кумган, ушел в степь.
До возвращения бая джигит и девушка остались на несколько минут наедине.
Карлыгач быстренько обрисовала создавшуюся обстановку:
— Точно не говорят, но заметны приготовления к свадьбе. Похоже, собираются через два месяца проводить меня в дом Калтая. Три дня тому назад он приезжал сюда, но я его не приняла. Уезжая, он кинул угрозу: «Наш род сумеет расправиться с непокорной красавицей, дочерью почтенного отца. Как бы Сарманам не пришлось отвечать роду Кара-Айгыр за строптивую Карлыгач!..» Кажется, и мать узнала о происшедшем. Она позвала меня к себе, уговаривала. А я расплакалась и сказала: «Будете неволить — придется искать тело мое на дне Алтын-Куля». Она рассердилась не на шутку: «Если ослушаешься, если вызовешь между двумя родами ссору, не прощу тебе молока, которым вспоила тебя». Как быть?
Джигит этого не ожидал. Он надеялся, заплатив калым, добиться согласия родителей и мирно уладить дело с родом Кара-Айгыр. Однако возникшие трудности не смутили его.
— Любимая, не беспокойся! Посланы лошади за Биремджан-аксакалом. Он приедет, я посоветуюсь с ним. Может быть, он возьмется уговорить Сарсембая и байбичу. А если нет, что-нибудь придумаем.
Лицо девушки застыло, в глазах отразилась тяжелая дума.
— А если отец с матерью не пожелают ссоры с родом Кара-Айгыр?
Джигит решительно ответил:
— Я не привык останавливаться на полпути. В твою храбрость я верю. Или не стало в степи джигитов, как птицы летающих на конях? Если темной ночью мы ускачем на лучших аргамаках из Алтын-Куля в Яман-Чуль, кто догонит нас, какой джигит осмелится отбить у Арсланбая, сына славного Магджана, его Карлыгач-Слу?
— А если прольется кровь?
Привели оседланных лошадей. Вернулся и бай.
— Не беспокойся, милая, выход найдем.
Все трое сели на коней и тронулись в путь.
Они проехали добрых пятнадцать верст по направлению, указанному провожающим их джигитом.
Кони, привыкшие носиться по степи с быстротой ветра, примчались к несметному табуну потные, но зато донесли седоков в какие-нибудь сорок минут.
