«И здесь его нет, — сокрушенно подумал Джамалий. — Видно, сбыл товар и ушел, не дождавшись меня».
Джамалий решил вернуться к продавцу бешмета. Вдруг сзади послышался знакомый голос. Оглянувшись, Джамалий увидел, что его сват Камалий с кем-то торгуется.
— Ну ладно, накинь полтинник и бери, — говорит Камалий.
Но покупатель не соглашается:
— Нет, больше ни гроша не прибавлю.
Джамалий торопливо подошел к свату.
— Насилу разыскал тебя… Идем скорей! Большое дело наклевывается!
Но Камалий не любил торопиться. Он возобновил торг с чувашем, скинул пятачок. Покупатель стал отходить. Тогда Камалий скинул пятиалтынный. Покупатель только рукой махнул.
— Прибавь гривенник — сапоги твои.
— Так и быть, пятачок прибавлю.
— Ну и скупой ты, братец! Да уж ладно, бери, носи на здоровье.
Джамалий повел Камалия через весь базар. Продавец сдержал слово, ждал на прежнем месте. Джамалий взял из его рук бешмет и, поворачивая во все стороны перед сватом, заговорил:
— У бая одежды много. Он этот бешмет, может, раз в год надевал. Смотри! Моя работа. Видишь карманы? В то время никто, кроме меня, во всей Казани таких не делал. А борта? Я их три раза прошивал. А петли? На машине так не сделаешь. Теперь смотри сюда… — Джамалий вынул из кармана маленький перочинный ножик и стал скоблить им темные пятна на груди и конце рукава. — Видишь? Кровь это, кровь! А сверху землей засыпано. Понял теперь, куда дело идет? Чуешь, где собака зарыта? Держись, Валий-бай! Попляшешь ты у меня!
Речи Джамалия смутили продавца. Он попытался улизнуть, но Джамалий не отпустил его.
— Не торопись, браток, спешить некуда.
Привел милиционера, рассказал, в чем дело. Милиционер повел их в отделение. Там допросили. Предположения Джамалия оказались правильными, этот бешмет был недавно подарен Валием работнику совхоза Ахми, а тот обменял его на самогонку. Так бешмет попал на рынок.
Восторгу Джамалия не было границ.
— Давно у меня сердце ныло. Думаю, что за оказия? И прежде Валий-бай был начальником и теперь начальник. Допрыгался, голубчик! Здорово я его подцепил. Пойдем, на радостях выпьем! Я угощаю.
Весело шагая к пивнушке, Джамалий продолжал рассказывать о бешмете:
— И память же у меня, а!.. Уж сколько лет прошло! Это было спустя полтора года после японской войны. Я тогда жил в подвальном этаже большого дома, принадлежащего Валию. Как-то позвал хозяин меня к себе. Пошел я. Бай и говорит: «Сшей мне к празднику бешмет. Материал отличный, смотри, чтоб и работа была отличная. Только сшей не по-старинному, а по-нонешнему». — «Ладно, говорю, работа будет первый сорт. Заплатишь, не обидишь». Сшил я ему бешмет что надо — плечи конским волосом выстегал, прямые карманы прорезал, талию сделал. Не бешмет, а красота. Похвалил бай работу. «Хорошо, говорит, сделал. Ты, говорит, первый в Казани мастер».
Джамалий удовлетворенно хлопнул себя по груди рукой.
— Вот ведь она, хорошая работа. Сколько лет прошло! Валий-бай состарился, я состарился. Был царь Николай — сгинул. Была война — кончилась. Был голод — прошел. Были у Валий-бая награбленные миллионы — их не стало. Все сгинуло, а вот бешмет, сшитый моими руками, цел и сейчас. Так-то, сват Камалий! На свою голову сберег Валий-бай этот бешмет. Подцепил я его, подцепил! Пускай теперь попробует выкрутиться!
В разговорах дошли приятели до большого каменного дома, над дверью которого красовалась надпись: «Пивная». Ноги сами переступили заветный порог.
Зал, в который они вошли, был полон табачного дыма. Он мутной пеленой обволакивал все предметы. Откуда-то из глубины помещения доносился хриплый звук граммофона. В одном углу слепые играли на гармошке. Кто-то подпевал им пьяным голосом. Постепенно глаза освоились с туманом и стали различать маленькие столики с сидящими вокруг них посетителями. От криков, ругани, песен звенело в ушах.
— Пожалуйте в заднюю комнату, там просторнее, — пригласил официант.
С трудом пробравшись между столами, приятели вошли в маленький зал. Он тоже был полон дыма, но там было спокойнее, чем в передней комнате.
— А, Джамалий-абзы, Камалий-абзы! Подсаживайтесь ко мне!
Приятели увидели Сираджия и уселись за его столом.
— Сколько? — спросил официант.
— Шесть, — сказал Джамалий.
Требуемое быстро появилось на столе. Сираджий был сильно пьян. Громко ругаясь, он начал возмущаться:
— Проклятый Паларосов сущим псом оказался! Сначала будто хорош был, запрятал бандита кочегара, а теперь на всех бросается, как бешеная собака.
Джамалий удивился. Он было приготовился подробно рассказать историю с бешметом, но, услышав слова Сираджия, прикусил язык. Молча разлил по стаканам пиво, молча выпил. Потом осушил еще стакан, закусил ржаными сухарями и горохом. Только после этого решился спросить:
— Ты чего ругаешься, Сираджий? Расскажи толком!
— Как ни говори, все одно, — стукнул Сираджий по столу кулаком. — Валий-бая арестовали, сам видел. На моих глазах увели. Все это Паларосова дело! Его, дьявола!
Джамалий и Камалий засыпали приятеля вопросами.
