Нагима принялась за дело. Стол с утра стоял неубранным, грудой лежали на нем чашки, тарелки, хлеб, яичная скорлупа. Нагима начала с него. Вынесла сор, вымыла посуду, расставила ее в буфете, переменила скатерть. Потом перешла к постелям. Оправила подушки, одеяла, развесила одежду, вытерла сырой тряпкой пыль, подмела пол. Комната приняла опрятный вид.
Покончив с этим, Нагима перешла в кабинет мужа.
В последнее время Садык дни и ночи отдавал своей работе. Придя домой, он торопливо закусывал, разыскивал какие-то материалы, перерывал все бумаги и, не успев убрать их, снова уходил. Дети дополняли беспорядок. Очевидно, они усердно рассматривали иллюстрированные журналы.
Зайдя в комнату, Нагима ахнула. Над письменным столом, казалось, пронесся ураган — до того там все перемешалось. Часть бумаг валялась на полу, книги лежали раскрытыми.
Дети сняли со стены портреты Вахитова и Ямашева и, очевидно, решили перевесить их на другое место, но не докончили начатого дела и портреты так и остались висеть на одном гвоздике. Около этажерки на полу лежала целая куча книг, которые Садык забыл поставить на место.
Нагима, стараясь не нарушать порядка расположения книг и бумаг, убрала стол, этажерку, потом перешла к большому книжному шкафу. Садык любил собирать книги, их у него было много.
В первые годы революции каждая конференция, каждый съезд, происходивший в Москве или Казани, обогащал его библиотеку, так как книги раздавались в виде подарка. Да и купить их было нетрудно — они стоили очень дешево. И вот Садык, никогда не разлучавшийся с потрепанным томом «Капитала», обзавелся неплохой библиотекой, где имелись сочинения Маркса, Энгельса, Ленина, Плеханова, много книг по истории партии и революционного движения, стенографические отчеты съездов. Ими был наполнен большой дубовый шкаф.
Дети не интересовались шкафом, так как там не было книг с картинками, и потому он содержался в порядке.
Неожиданно раздался звонок. Нагима пошла открывать дверь. Это были Садык и Василий Петрович. Велев кучеру обождать, они вошли в дом.
Садык прямо прошел в кабинет. Царивший там за последнее время беспорядок угнетал его. При виде прибранной комнаты он обрадовался и, улыбнувшись жене, сказал:
— Вот хорошо! Нашла-таки время заняться моим кабинетом!
Он усадил Василия Петровича, достал из ящика стола кипу бумаг.
У Нагимы в кухне кипел самовар.
— Вы так редко бываете у нас, — обратилась она к Василию Петровичу. — Не хотите ли чаю?
Садык махнул рукой.
— Оставь, пожалуйста, мы торопимся!
Но Василий Петрович поддержал Нагиму:
— Зачем кричишь? Среди дела неплохо чайку выпить.
Обрадованная Нагима отодвинула кучу газет, накрыла освободившийся угол стола белой салфеткой, принесла сотовый мед, хлеб, чашки горячего чая и, закрыв за собой дверь, вышла в соседнюю комнату.
Садык, помешивая ложкой чай, выбрал из пачки бумаг какой-то документ и стал читать:
«Мы, нижеподписавшиеся рабочие-татары, просим выбрать на место кочегара Садыка Минлибаева кого-нибудь другого. Садык замарал честное имя пролетария. Он вернулся к своему прежнему хулиганству, бандитизму. Он, желая отомстить за прежние обиды, стал убивать коммунаров-крестьян, подобных Фахри. Мы верим, что такие бандиты будут исключены из партии. Мы заявляем о своем несогласии с избранием Садыка Минлибаева от нашего имени в члены горсовета».
Садык прочел по-татарски и тут же перевел на русский язык. Снизу текста столбиком стояли порядковые номера. Их было сорок.
Садык усмехнулся.
— Это заготовлено для подписей рабочих.
Василий Петрович несколько лет работал в контрольной комиссии. За это время ему пришлось расследовать немало интриг. Прочитанный документ заставил его улыбнуться, так как показался сделанным неопытной рукой.
— Как он попал к тебе? — спросил Василий Петрович, закуривая.
— Знаешь брата Гайнетдинова Хабиба?
— Знаю.
— Он дал.
— А он откуда взял?
— История этого документа такова. В первые же дни моего ареста Сираджий заготовил эту бумажку и дал ее Гисман-абзы для сбора подписей среди беспартийных рабочих-татар. Случилось так, что Гисман-абзы заболел, попал в больницу и эта бумажка все время пролежала в кармане его бешмета. Он вчера выписался из больницы, встретил Хабиба и сказал ему: «Передай эту бумажку кочегару или Василию Петровичу, да так, чтобы никто не видел». Так эта бумажка попала ко мне. Возьми ее и делай что хочешь.
Василий Петрович лег с папироской на диван и, улыбнувшись, сказал:
— А знаешь? Ведь в этом деле и я виноват.
Садык привскочил от неожиданности.
— Каким образом?
