– Гистинги могут разговаривать? – неожиданно для самой себя спросила я. – Все в Пустоши утверждают, что нет. И моя мама тоже.
Я была готова к тому, что капитан рассмеется или, того хуже, посмотрит с жалостью, как на девчонку, не бывавшую нигде дальше своей деревни. Но вместо этого он спросил, и по голосу было ясно, что он уже знает ответ:
– Ясень говорил с вами?
Я стряхнула снег с юбок. Отпираться было бессмысленно, учитывая, что со мной происходило несколько минут назад.
– Да.
Димери улыбнулся, почти незаметно приподняв уголки рта. Его рука, все еще лежащая на моем плече, разжалась.
– Такое бывает куда чаще, чем все думают. Главное, уметь слушать. Вы – дитя Пустоши, штормовик, связанный с Темными водами.
Я подозревала что-то подобное. Конечно, верить каждому слову пирата было глупостью, но прямо сейчас причин лгать мне не было. Дышать стало чуть легче.
– А вы слышите своего гистинга?
– Гарпию? – Димери засунул руку обратно в карман. – Иногда.
Пока этого вполне хватило, чтобы удовлетворить мое любопытство. Несмотря на головокружение, я стала соображать куда быстрее.
– Вы говорили, что я смогу пожить в гостинице, капитан…
Ветер, который я усмирила, снова усилился. Он растрепал волосы пирата, и пряди упали ему на глаза. За спиной у Димери виднелся город – его занесенные снегом крыши с торчащими дымоходами и спешащие куда-то жители. Я впервые заметила, что серый цвет глаз мужчины обрамлял зеленую радужку. Чем-то они напоминали глаза моей матери, да и мои собственные тоже. Странное сходство, но я не так давно покинула Пустошь, и многое мне казалось необычным.
– Тогда отведите меня, – сказала я, отгоняя ненужные мысли. – И я подумаю над вашим предложением.
МАГНИ, МАГНУС – маг, обладающий даром вызывать любовь и преданность окружающих. Этот дар считается одним из самых сложных и, возможно, самых опасных из тех, что подвластны людям. Примером выдающегося магни может служить сэр Уильям Кастон из Меррифолка, который в припадке безумия приказал пяти тысячам солдат идти на верную гибель в Белой пустыне Амбии во время Второй Мерейской войны. Утверждают, что каждый из этих солдат беспрекословно повиновался, отдав свою жизнь.
Измученный очередным днем вахты, я томился в гамаке, закрыв глаза и сложив руки на животе. Мое сознание то возвращалось в тело, запертое в клетке ребер, то перемещалось в Иное.
Я вздрогнул, сообразив, что оставил старую монету в кармане плаща, на рундуке. И ее нужно было взять, пока меня не поглотили Темные воды. Но усталое тело отказывалось двигаться.
Перед глазами мелькнуло видение: Мэри Ферт на палубе корабля напевает себе под нос:
А затем мелькнуло воспоминание из детства: я сидел рядом с Бенедиктом на скамье в кабинете, отделанном деревянными панелями. Брат прижимал к себе окровавленную руку – работа нашей тети. До меня доносился аромат кофе, старого дерева, воска, пудры для париков – так пах наш дядя, адмирал Джон Россер.
Я услышал голос адмирала:
– Ты старше, пусть даже на несколько минут. Ты в ответе за него и за его темную сторону. Мое имя будет защищать вас обоих лишь до поры до времени.
Потом я услышал дрожащий и слабый голос отца. Одна его ладонь лежала на моей щеке, вторая – на щеке Бена:
– Берегите друг друга, мальчики.
И, наконец, послышался голос матери. Свет свечей озарял ее лицо во тьме ночи.
– Мальчики, мои милые мальчики! Какими сильными вы станете. Как горд будет ваш отец, когда наконец-то вернется домой.
Я закрыл глаза, пытаясь отрешиться от воспоминаний. Тогда я еще не замечал отблеска безумия в ее глазах. Тогда еще не знал, что наш отец мертв, а ее разрушенный горем разум отрицает это.
Но в ту роковую весеннюю ночь, безлунную и темную, я смог предвидеть опасность. У меня был шанс спасти и Бена, и себя. Но я оказался слишком испуган, слишком доверчив, слишком…
Я увидел ее на желто-красной шхуне Рэндальфа. Она была одета в плащ с откинутым назад капюшоном, и темная коса, растрепанная ветром, спадала на плечо.
Я проследил за ее пустым взглядом, устремленным к горизонту. Паруса, три яруса выцветшей на солнце ткани, поднимались, подобно волнам. Позади снежные облака роняли густые хлопья, приглушая розово-золотистый свет заходящего солнца.
