— Что же это, расскажите нам, мастер Бланко, — послышался голос графа де Мон-Меркури, восседавшего во главе стола на темном троне.
Рядом с графом сидела Магдалена, которая слушала старика не менее внимательно, чем ее отец.
— И расскажу! — старец поднялся, провел рукой по лицу, на котором красовалась такая же белая, как волосы, бородка, — я недавно вычитал это в очень старом манускрипте, который подарил перед смертью мне один еврейский пастор. Тот перевел труд своего народа на латынь, и решил отдать его мне.
— И о чем же труд? — спросил граф.
Гости притихли, слушая ответ.
— О буквицах. Все о буквицах, с переводами, с рассказами о том, что означает какой символ. «Двадцать два», вот как называется труд. И там обозначено, что означает имя Бога, и как следует правильно его называть.
Казалось, в зале он был один, такая тишина настала после слов старца. Габриель тоже молчал, ожидая, что же тот скажет после того, как заинтриговал всех этих колдунов своими словами.
— О, пожалуйста, продолжайте, мастер Бланко! — послышался звонкий голос Магдалены.
Габриель поднял на нее глаза. Магдалена смотрела на старика, будто готова была предложить ему себя за те несколько слов, что он произнесет сразу после.
— О, прекрасная Магдалена понимает толк в знаниях, — проскрипел старик, — и я удовлетворю ваше любопытство, девушка. Потому что здесь нет людей, кто не достоин знать истину. А те, случайные люди, что слышит эти слова, не понимая толка в науках, не поймут и самой сути.
Он прокашлялся, потом заговорил тихо и проникновенно:
— Вы все знаете имя Бога, которое скрывается под словом Тетраграмматон, что означает как раз «Четыре буквы». Самые мудрые читали, что за буквы зашифрованы под этим названием. И даже пытались воззвать к Господу, чтобы получить защиту, и писали эти буквицы на защитных амулетах. Да, тут нет тайны. Все, кто ищет знания, найдет эти буквы. И имя Бога зазвучит неверным словом в его устах. Яхве… Йегва… Иаве… Как еще не искажают это имя! Но знаете ли вы, что звук этот не призывает Господа, ибо неверен?
Молчание, которое повисло после его слов, казалось, можно было резать ножом. Габриэль, как и другие, ожидал дальнейших слов старца.
— Как же правильно? — наконец спросил граф, наклоняясь вперед.
Лицо графа было взволновано. Он ожидал ответа, смотря напряженно и страстно.
— А никто не знает, как правильно, — хохотнул старик, — это только предстоит узнать. Мы называем Господа Адонай, Саваоф, Хашем, Эль, Яхве, называем еще множество имен, но все они не верны, ибо не отражают Его истинной сущности! Есть только четыре буквы, что составляют Его Имя. И я… Я! Я узнал, как правильно Его называть! Что означают эти буквы, и как правильно обращаться к Тому, кто настолько всемогущ, что позволил мне узнать эту тайну!
Старик сел, взял кубок и осушил его одним залпом. Лицо его было взволновано. Габриель смотрел на старика, не очень понимая, почему все это так важно. Но все вокруг понимали, и стали перешептываться тихими голосами, ожидая, что же скажет старец дальше.
— Мы знаем, что Имя записывается четырьмя буквами. Йуд означает кисть (руки), Хей означает Смотри!, Вав означает крюк, и мы имеем еще один Хей. И вот что писал старик-еврей в своей книге… — он снова осушил кубок, который наполнил ему мальчик-паж, — слово сие находится одновременно в прошлом, настоящем и будущем временах. Это глагол, означающий «Быть». То есть… — старик прокашлялся, — мы достоверно не знаем, как произносится это Имя, но мы знаем, что оно означает. Это означает: «Тот, кто существует всегда, в прошлом, настоящем и будущем». «Сущий». Как и сказал Господь Моисею, «Я есть Сущий».
— Но можем ли мы назвать его так, как произносим это на своем языке? — спросил граф, — у нас нет формы слова, находящейся одновременно в трех временах.
— Господь знает все языки, — старик тяжело вдохнул, — и поймет вас, если вы обладаете правильными знаниями.
Глаза его закрылись, и, казалось, он погрузился в сон. Паж подложил подушку между головой старца и спинкой его стула, и тот так лежал, иногда вздрагивая и всхлипывая.
Тут зал взорвался десятками голосов. Все говорили одновременно, спорили, обсуждали слова старика. Говорили все разом, подняв невообразимый шум. И только Габриель молча смотрел на Магдалену.
Он был тем, кому эти знания оказались ни к чему. Мастер Бланко отдельно оговорил, что подобные люди не смогут воспользоваться знаниями, которые слишком велики для них. Но он решил на всякий случай держать в голове слова маэстро. Вдруг они понадобятся ему в том страшном деле, которое он задумал? Обернувшись к Андрэ де Синеву, он увидел, как тот достал табличку и что-то быстро на ней царапает стилусом. Тому то ведомы глубины черной магии, Габриель невесело усмехнулся, он знает, как использовать новые знания. Этот юноша, не старше него, знает столько, что способен вытащить из ада самого Сатану. И ради любви Магдалены обязательно вытащит.