Граф, казалось, спал. Черты бледного лица его расслабились и он виделся немного наивным и очень молодым, будто скинул за это время лет двадцать. Возможно, молодость входила в соглашение с Люцифером, подумал Габриель. Он готов был поверить во все, что угодно. Проведя пальцами по руке графа, Габриель почувствовал тепло.
— Выжил, — сказал он.
Магдалена повернулась к нему. Черные глаза ее казались огромными на бледном лице, а губы — росчерком крови.
— Он не мог погибнуть, — проговорила она тихо, указывая куда-то на пол.
Граф де Мон-Меркури лежал в круге, том самом, в котором стоял вчера весь вечер.
— Люцифер не смог выманить его, — ответила она на немой вопрос Габриеля, — мой отец — великий маг, и такие обряды ему доводилось проводить и раньше. И он всегда выживал. Не всегда удается сделать то, что задумано. Но он не остановится.
— А то, что погибло столько человек по его вине? — Габриель нахмурил брови.
Холод, который он ощущал в сердце, стал разливаться по всему телу, вызывая дрожь в руках.
— Это их судьба. Они пришли добровольно и знали, как рискуют. Тут не было ни одного человека, кроме тебя, кто не понимал бы рисков. У каждого была своя цель. Многие стремились к знаниям, которые дают власть и богатство. И ради власти и денег они готовы были на все.
— Секрет философского камня? — Габриель поднял голову.
— Отец мой давно разгадал его. Но есть и другие тайны, которые могут открыть только те, кто правит миром. Все эти люди приезжали к отцу, чтобы урвать хоть крупицу его знаний. Хоть толику, что даст им возможность двигаться дальше. Они хотели власти, но заплатили душой. Так бывает, когда переоцениваешь свои силы.
Граф все так же был неподвижен, распластанный на полу.
— Достойный всегда выживет, — Магдалена поднялась на ноги и отряхнула прозрачную ткань, — идем. Нам нужно уехать, пока он не очнулся.
Щеки Габриеля вспыхнули.
— Ты поедешь со мной? — спросил он, касаясь ее руки.
— Да. Нам нужно срочно исчезнуть. Отец обещал меня. А Люцифер не отступится. Они подписали договор. И я им нужна. Как и твое сердце.
Габриель оттащил черную Минерву от лужи крови рядом с ним, которую та с урчанием лакала язычком. Кошка возмущенно мяукнула, но от крови отошла и стала тереться о ноги Магдалены. Та наклонилась и взяла кошку на руки.
— Ты тоже поедешь с нами, — сказала она, гладя черную шерсть.
Лицо ее было сосредоточенно. Оглядев зал, она потянула Габриеля за руку. Золотистые волосы рассыпались по плечам, и луч солнца из окна заставил их полыхнуть пламенем. Магдалена перепрыгнула через труп, и вот они уже бегут по лестнице к ее комнате.
— Скорее. У нас очень мало времени!
Сборы не заняли много времени. Магдалена собрала только самое необходимое, запихивая в мешок какие-то вещи, назначения которых Габриель не мог даже предположить. Он стоял в ее комнате, не успевая отслеживать ее путь, и гладил Минерву, которую Магдалена сунула ему в руки.
— Уходим, — она бросила в мешок последнюю шкатулку, и протянула его Габриелю, — только сменю платье.
Ехать в прозрачной рубашке, вымазанной кровью, она, конечно, не могла, но Габриель предпочел бы, чтобы поехала, потому что пока Магдалена переодевалась, в замке послышалось шевеленье. Волосы встали дыбом, но Минерва потерлась мордочкой о его руку, будто успокаивая его. Наконец Магдалена выбежала в синем платье, вполне приличном, и они поспешили на конюшню, где дрожащими руками оседлали лошадей.
— Он может устроить обвал, повернуть реку вспять, да что угодно может, — говорила Магдалена, когда Габериель наконец вскочил в седло и последовал за ней под решеткой, по неизвестной причине открытой. Замок выпускал их, будто дракон, еще не очнувшийся от ночной пирушки. Минерва сидела перед Магдаленой, когтями вцепившись в попону.
Слишком разумная кошка казалась чуждым элементом того мира, в который они вырвались из замка алхимика. Мир встречал их недоверчиво, будто замерев в недоумении. Магдалена тоже была чужой, словно часть страшного магического мира воплотилось в красавицу-невесту, и гнала лошадь туда, куда уже скоро принесет разрушения. Габриель же будто глотнул свежего воздуха впервые с тех пор, как оказался в замке Мон-Меркури. Утреннее солнце жгло ему щеки, и, казалось, с тех пор, как горы поймали его в плен, завалив камнями, прошли века.
Скорее, скорее! Мир ждал его, цветущий, открытый, счастливый! Он покажет Магдалене то, что любит сам. Он познакомит ее с отцом и матерью, представит брату. Он поведет ее к алтарю в замковой церкви, где был когда-то крещен, и он назовет ее своей женой перед ликом Христа! Все, что видел он в страшном темном замке навсегда остаенется позади!
Они скакали на встречу солнцу. В этом был какой-то великий смысл, будто солнце могло очистить их обоих от тех страшных грехов, что они приняли на себя. Что навсегда очернили их бессмертные души.