Николь покачала головой:
– Я не проводила времени в его компании, как вы выразились.
Он театрально вздохнул, показывая, насколько он терпелив, потом снова заговорил:
– Вас видели, когда вы ели мороженое на ступеньках вашего магазина.
– Это преступление?
– Я не для того воспитывал тебя, чтобы ты вела себя как простая девчонка, – сказал отец, однако без злости.
– Он студент, – проговорила Николь. – Я его почти не знаю.
– Как его зовут? – спросил Жиро. – Точнее, как он вам представился?
– Не знаю.
– Прекрати, Николь, – сказал отец. – Мы пытаемся вычислить убийц Иветты. Я знаю, что тебе не все равно.
– Конечно!
Она до боли стиснула зубы, но на самом деле ей хотелось сесть и завыть. Николь закрыла глаза. Жаль, она не могла заставить Жиро исчезнуть, тогда бы этот допрос закончился…
– Итак. Есть ли у него имя?
Николь замешкалась. Она знала, что выбора нет. Девушка открыла глаза.
– Он назвался Чаном.
– Их всех зовут Чан или Нгуен. Это все, что ты знаешь? Подумай, Николь, нужна любая зацепка. Что угодно.
Повисла тишина.
– Месье Жиро не винит тебя, Николь, – улыбнулся отец. – Мы знаем, что ты к этому непричастна.
Николь больше не могла сдерживать слез. Они полились по щекам, и Николь поспешила смахнуть их, злясь на себя за то, что плачет перед этим ужасным человеком.
Он выдвинул для нее стул и улыбнулся:
– Почему бы вам не присесть, дорогуша? Вам станет лучше.
Ей не хотелось сидеть, но она сделала так, как ей велели. Комиссар повернулся к ее отцу:
– Эдуард, не мог бы ты принести стакан воды или, может, лимонада?
Достаточно было позвонить в колокольчик, и им все принесли бы, но отец молча вышел. Как только он удалился, улыбка Жиро померкла и он, пригладив рукой брови, заговорил громче:
– Мы следили за юнцом Чаном.
– Вы явились сюда, чтобы допрашивать меня насчет Чана?
Жиро покачал головой:
– Иветта – наше общее горе. Но ваш парнишка и его сообщники – главные подозреваемые. Как-то вечером вас видели вместе. Думаю, мы оба знаем, каким именно. Как вы можете это объяснить?
– Что? Какое это имеет значение? Он не мой парень, он просто сту…
– Время рассказать всю правду, – прервал ее Жиро. – Мы можем оказать друг другу услугу.
Повисла тишина.
– Итак? Расскажите мне о вас.
– Нет никаких нас.
– Что вы делали в его компании? Может, вы считаете, что я не на вашей стороне. Но мы хотим одного и того же, верно?
Николь нервно сглотнула. Чан вряд ли имел отношение к такой жестокости. Он был очень добр с Иветтой. Но в то же время он обмолвился, что скоро город будет осажден. Было ли это предупреждением? Не зная, как быть, Николь вспомнила его слова – он хотел, чтобы она взглянула на мир шире.
– Он сказал мне, что его брата застрелили французы.
– Ага, это уже что-то.
Николь покачала головой:
– Он вел себя довольно мило.
– Любой может быть милым, когда того захочет. Даже я. – Жиро засмеялся. – Но вы вступаете в мир, который вам непонятен. Я помогу вам, но и вы помогите мне. Так все устроено. Когда он в следующий раз придет в магазин, позвоните по этому номеру. У вас же есть там телефон?
– Линия не работала, но теперь все в порядке.
– Значит, мы договорились? Даже не нужно ничего говорить, просто дождитесь трех гудков, опустите трубку и повторите еще раз.
Николь легонько кивнула, уставившись в пол. Она ни за что не расскажет, что У Лан двоюродная сестра Чана.
– Хорошая девочка. – Жиро сжал ее плечо. – Рад, что мы друг друга поняли.
Вернулся ее отец со стаканом лимонада.
– Николь согласилась, – сказал комиссар, отойдя в сторону и прикурив сигарету.
– Жиро, ты уверен? – спросил отец, передавая ей стакан. Он похлопал Николь по плечу. – Не хочу, чтобы ты ставил мою дочь под угрозу. Лучше ей вообще не возвращаться в магазин.
– Не беспокойся. Пусть пройдет несколько дней, и американцы из ЦРУ направят в район агентов под прикрытием. Мы все будем присматривать за Николь.
Она сердито глянула на отца:
– Кто рассказал месье Жиро, что я разговаривала с Чаном?
– Николь, не кипятись.
– Боюсь, мы не вправе раскрывать наши источники, – добавил Жиро. – Спасибо за сотрудничество.
– Только обеспечьте ее безопасность. Я сильно люблю своих девочек.
Николь заметила, что глаза отца увлажнились.
Николь не видела Чана несколько дней, но ей и не хотелось. Она много размышляла над его словами. И чем чаще пыталась припомнить, что он говорил, тем больше понимала, что он мог быть причастен к смерти Иветты. Эта мысль ужасала. Дело не только в гибели девочки, ведь жизни лишились и другие невинные – как и та старушка с покрытыми черной эмалью зубами. Многие пострадали, свидетели трагедии стояли на улицах и рассказывали о случившемся всем, кто желал слушать. Находились и любители сплетен, особенно морщинистые старушки с забранными в пучок волосами.
Местные жители не могли закрыть глаза на взрыв, настроения в городе поменялись. Николь знала, что во всем обвинят французов. Напряжение росло, и теперь она носила в основном вьетнамскую одежду, чтобы не привлекать к себе внимания.
