– А что, если вы проиграете? Последствия будут ужасными.
– Они и без того кошмарные. Вспомни моего брата.
Николь покачала головой, стараясь избавиться от навязчивого воспоминания – взметнувшаяся челка, бульканье, обмякшее тело. Глаза того парня перед тем, как ее отец выстрелил.
Повисла долгая пауза. Наконец Николь заговорила:
– Раньше я часто любовалась Ароматной рекой в лунном свете. Во время войны мне не разрешалось открывать окна, но я не могла поступить иначе. Хотелось вырваться на свободу, иначе я бы погибла.
– Значит, ты понимаешь меня.
Николь кивнула:
– Меня это пугает, но похоже, что так.
– Тогда помоги нам.
– Как?
– Обещай, что ни с кем не станешь обсуждать наш разговор. Это опасно.
Николь вобрала в легкие воздух, наполненный ароматом земли и озера. Ее вдруг воодушевила порывистость Чана, но неужели он так слеп и не видит правды? Французы не могут проиграть, подумала Николь, но ей нравилось быть сопричастной делу вьетнамского народа. Она знала, что подобными мыслями предает семью, и глубоко внутри понимала, что подвергает себя опасности из-за общения с Чаном.
– Мы делаем туннели, – проговорил он. – Сквозь магазины старого квартала.
– Подземные?
– Магазины первого этажа соединены стенами, там есть проходы, достаточно широкие для одного человека. Это наша тайная сеть.
– Но ведь туннели можно заметить!
– Они замаскированы.
– Вы хотите продырявить мои стены? – нахмурилась Николь.
– Да.
– Но что будет с шелком? Его украдут?
– Нет, если люди поймут, что ты на нашей стороне. Я возьму тебя под защиту. Обещаю.
– А что с моей семьей?
– Николь, они французы и наши враги.
Она села и прижалась лбом к коленям, закрыв лицо руками. Николь не хотелось слушать жестокие слова Чана и думать так об отце и Сильвии, ведь она все равно их любила.
– Прости. Другого выхода нет.
Николь молча размышляла о его просьбе.
– Если хочешь уберечь семью, уговори их уехать во Францию, – сказал Чан, угадав ход ее мыслей. – Это все, что ты можешь. Французы правят последние деньки.
Чан все еще лежал на траве, положив руки под голову. Николь повернулась и посмотрела на него.
– Если я присоединюсь к вам, то лишусь семьи.
Он склонил голову набок.
– Ты кажешься таким уверенным.
– Так и есть. К нам присоединились тысячи крестьян. Они поставляют для нас еду, оружие и ухаживают за ранеными. Армия Вьетминя приближается. Ты видела, сколько на улицах французских танков? Они готовятся к финальному сражению, в котором не смогут одержать победу.
– Ты клянешься, что не имеешь никакого отношения к смерти Иветты?
– Поверь мне. – Он коснулся подбородка Николь и притянул ее к себе. – Я не обману твоего доверия. Как я и сказал, американцы стараются собрать третью армию, чтобы выступить против Вьетминя.
– Американцы ненавидят колонистов.
– Коммунистов и подавно.
– Один вопрос, – проговорила Николь. – Во Вьетмине правда коммунисты?
– Николь, мы националисты. Нас поддерживают коммунистические страны, Китай и Россия, и Америке это не по нраву. Запад повернулся к нам спиной.
Николь обдумала это и решила, что неправильно делить страну. Есть лучшие способы управлять ею, нежели насилием и войной.
– Почему мы и дальше не можем жить вместе?
– Ты знаешь почему. Мы несвободны. У нас своя культура, которая сильно отличается от французской.
– Мой отец любит Вьетнам. Даже женился на вьетнамке, моей матери.
– И все же он стремится сохранить французское господство. – Чан замолчал. – Николь, жаль, что я не могу подобрать правильные слова, но скоро мне нужно ехать на север. Буду отсутствовать несколько недель, но я вернусь.
– А если я не стану вам помогать?
– Тогда мы больше не увидимся. Но помни, что истинная семья не всегда та, в которой ты родился. Теперь мои товарищи и есть моя семья.
Николь внимательно посмотрела на парня. Настроен он был решительно, но его убеждения могли привести к печальному исходу. Ей вдруг захотелось провести пальцем по линии его скул. Чан приблизился, словно ощутил ее желание.
– Но подумай. Если ты примешь сторону французов, то оставаться в магазине шелка небезопасно. Тебе могут навредить, если заподозрят, что ты знаешь о туннелях. Эти люди в курсе, что вы с У Лан дружите. Они станут подозревать, что она все тебе рассказала. Ты поставишь под угрозу и ее жизнь.
– Ты меня шантажируешь?
– Нет, такова реальность. Мы обязаны вернуть себе страну. Чего бы это ни стоило.
– Со мной все будет в порядке, если ты никому не расскажешь, что я знаю про туннели, – сощурившись, сказала Николь.
– А что ты сделаешь взамен?
– Не расскажу ничего полиции.
