– Будто присматривал за младенцем.
Он засмеялся, но Николь заметила, что его взгляд помрачнел.
– Нам не стоит вызывать подозрения Жиро. Ты ведь это понимаешь? Он считает тебя угрозой для французов.
– Но я не террористка.
– Ты что-то узнала об их планах?
– Я была просто певицей.
– Очень на это надеюсь.
Мысль, что он смотрел на нее спящую, обрадовала Николь. Ей захотелось увидеть его лицо в ярких лучах зимнего солнца. В сумраке дома Марк казался чрезвычайно бледным. Она развернула его к себе лицом.
– У тебя щетина отросла, – сказала Николь.
Марк накрыл ее ладонь своею:
– Кофе?
Она увидела две кружки и две тарелки.
– Будешь со мной завтракать?
Марк кивнул.
– Забирайся сюда. – Николь похлопала по пуховому одеялу. – В доме ужасно холодно.
Он снял обувь и послушно устроился рядом с ней.
Завтракали они в тишине и спокойствии. К Николь вернулся аппетит: она накинулась на еду, роняя масло и джем на простыню.
– Какая же ты хрюшка, – сказал Марк, положив руку на ногу Николь, потом вытер ей рот салфеткой.
В такой близости Николь уловила на щеке его горячее дыхание, но он поспешил отстраниться.
– Мне нужно немного вздремнуть, – проговорил Марк, – а потом я уйду.
Охваченная чувством одиночества, Николь уставилась на пустую кружку.
– Ты поможешь мне перейти в мою прежнюю спальню? Я так хочу увидеть естественный свет. На верхнем этаже окна не заколочены.
– Нужно найти простыни. Там не застелено.
– Среди привычных вещей мне будет лучше.
Подготовив постель, Марк помог ей подняться по лестнице. При виде своей прекрасной комнаты, наполненной безупречным светом, Николь не сдержала слез.
– Тебе нравится? Я здесь немного прибрал.
Она покачала головой, не в силах справиться с эмоциями.
– А теперь полезай в постель. Я поставил у кровати свечу для темного времени суток. Но постарайся не открывать занавески и жалюзи, чтобы снаружи не увидели света.
– Кто-то может заметить, что окна днем открыты, а на ночь занавешены?
– Смоковница загораживает обзор. Не открывай окон, выходящих на улицу перед домом.
– Ты вернешься?
– Пока нет.
Николь дотянулась до руки Марка:
– Прошу тебя, не уходи.
– Николь, поверь мне, я не хочу уходить, но у меня нет выбора. Я оставлю тебе запас еды, а если сможешь сама добраться до ванной, все будет нормально. Прошу тебя, помни о своем состоянии. Тебе нужен отдых, так что оставайся наверху и веди себя тихо. Дом должен выглядеть покинутым. Как я и сказал, можешь приоткрыть окно, но только когда стемнеет.
Когда Марк ушел, Николь легла в постель и подумала, что так никому и не рассказала об увиденном в ночь бала – ни Сильвии, ни Чану, ни Марку. В его отсутствие эти мысли угнетали ее. Николь понимала, что дорога на юг, голод и тяжелая жизнь с театральной труппой подорвали ее здоровье, но не желала валяться в кровати. Николь ходила вверх и вниз по лестнице, чтобы вернуть ногам силу, потом осторожно прогулялась по дому. В тусклом свете она рассматривала комнаты, думала о семье, водя ладонями по вещам родных, будто могла тем самым установить с ними связь: она касалась прекрасных ширм Сильвии, дубового стола отца, старого кресла Лизы. Удивительно, что мебель не упаковали и не отправили во Францию, но, может быть, Сильвия намеревалась вернуться? Сколько же воспоминаний хранили стены этих комнат! Увидит ли она вновь свою семью? Николь зашла в крохотную аквамариновую ванную, о которой столько мечтала в пути, и открыла шкафчик Сильвии. Внутри стояли баночка с кремом для лица и флакон с духами. Никаких таблеток. Николь взяла флакон, понюхала, и ей стало так тоскливо, что снова навернулись слезы.
Вернувшись в спальню, девушка присела перед старым книжным шкафом и провела ладонью по корешкам любимых книг. Достала одну и принюхалась, повторила то же с тремя другими и наконец выудила самую дорогую ее сердцу книгу детства: «Маленькие женщины» Луизы Мэй Олкотт. Она напомнила о прежней жизни в Хюэ, где Николь впервые ее прочла. Ввернулись мысли о старом доме. Николь пролистнула несколько страниц и с удивлением обнаружила конверт. Неужели она оставила тут незаконченное письмо? Однако оно было запечатано. Николь вскрыла конверт и развернула листок бумаги.
