В дороге Николь задремала. Голоса то затухали, то звучали вновь. Когда грузовик с грохотом остановился на базе во французском квартале, девушка очнулась ото сна. Выбравшись наружу, она увидела представителей власти и простых людей, которых сгоняли в очередь. Среди возникшей суеты она скользнула за фургон и перебежала дорогу. Оглянулась, после чего скрылась в переулке неподалеку от своего дома. Но сперва следовало забрать спрятанные в магазине ключи. В подобной одежде она могла появиться во вьетнамском квартале лишь под покровом ночи. Николь решила переждать на поляне под деревьями, где когда-то лежала с Чаном. Ужасно хотелось помыться, и она представила их с Сильвией аквамариновую ванную: ванна наполнялась ароматной теплой водой и смывала с тела следы последних месяцев; уходили слой за слоем все пережитые кошмары…
Теперь она вернулась домой, но в голове роились мысли. Она бросила семью, не думала о них полгода. Николь хотелось плакать от стыда и чувства потери. Она размышляла о матери и о поступках отца. Да, люди совершали ошибки. Николь не оправдывала его, но после побега она многое повидала, и все случившееся уже не казалось ей таким шокирующим. Николь подумала о Сильвии, и на сердце стало тяжело. Под давлением обстоятельств кто угодно мог причинить невыносимые страдания другому, это Николь уяснила, но простить сестру за помощь Жиро и заключение под домашний арест она не могла.
Николь шла по улице без ботинок, носков или пальто. Сырой воздух Ханоя продувал тонкое платьице из хлопка. Измотанная дорогой длиною в месяц, она на несколько часов забылась сном. При звуках стрельбы Николь встрепенулась. Прислушалась. Насторожилась, испытывая неподдельный страх.
Под покровом ночи Николь набралась смелости забрать из магазина ключ и, боясь, что ее заметят, пробралась в дом, оставаясь все время в тени. Прошла мимо озера, оставляя позади сияющую в лунном свете воду. В последний раз оглянулась, повернула ключ в замочной скважине и переступила порог. Наконец-то она в безопасности, в своем старом доме! Коридор утопал в темноте, и Николь споткнулась о какой-то предмет, валявшийся на полу. Прислушалась к тиканью часов, нащупала выключатель. Раздался щелчок, но свет не зажегся. Николь прислонилась спиной к двери, а когда глаза привыкли к темноте, пробралась в гостиную, следуя за слабым мерцанием луны, идущим от купола. Но и там не было света. Тогда Николь прокралась на кухню. Казалось, дом покинули в спешке. Ее бросило в жар от осознания серьезности всей ситуации. А что, если родные не смогли уехать? Что, если Вьетминь все же пришел к власти? Николь попыталась успокоиться, не позволяя тревоге взять верх, но в ее отсутствие с Сильвией или Лизой могло случиться что угодно.
В доме было сыро и холодно, словно здесь несколько недель, а может, и месяцев никто не жил, что ее сильно потрясло. Она прислушалась к скрипам и стонам особняка, представляя, как храпит отец и сладко спит Сильвия, безупречная даже во сне. Образ померк. Возможно, пока Николь тряслась здесь, внизу, наверху кто-то был, подумала она. И все же из-за холода дом казался необитаемым.
Двигаясь в темноте, Николь прошла к тумбочке и нащупала верхний ящик справа, где Лиза хранила всякую всячину: свечи на случай отключения электричества, спички для масляной лампы, пилочку для ногтей, острые ножницы, почтовые марки, конверты. Девушка выдвинула ящик, нашла свечи и отсыревший коробок спичек. Через шесть-семь попыток Николь наконец смогла зажечь огонь, и темнота отступила.
В неровном сиянии свечи она посмотрела на потолок, по которому ползали угловатые тени. Николь открыла ставни и, насторожившись, попятилась. Окно было заколочено. Она вернулась к ящику и зажгла еще свечей, потом капнула воск в кофейные чашки, брошенные на столе. Поставив свечи в чашки, она взяла одну и направилась в кладовку за едой. Николь услышала, как скребутся мыши, и поняла, что ничего путного она не найдет. Однако Лиза хранила маринованные овощи и варенье, а еще несколько банок консервированной фасоли. При мысли о кухарке Николь едва удержалась на ногах – она ужасно боялась того, что могло случиться с ее старой подругой.
На руку Николь капнул горячий воск, и она вскрикнула. Натянула на кулак рукав, потом поискала пустую бутылку из-под вина. Найдя подходящую, поместила туда свечку и открыла банку с маринованными кабачками, наслаждаясь их вкусом. Рассол стекал по подбородку девушки, капая на грудь. Кран с холодной водой на кухне все еще работал, и Николь наполнила кружку ржавой водой. Она бы предпочла багет с маслом и джемом, но, конечно, ничего подобного не было, а на холодной плите кофе не сваришь.
Ноги ужасно болели, и Николь взяла с кресла у окна старый плед Лизы. Завернувшись в него, поплелась к лестнице в дальней части дома, чтобы подняться в гостиную.
