Пообедав без аппетита и убедившись, что дождь не намерен прекращаться, я завалился спать, но проспал недолго, а проснулся в совсем омерзительном настроении. Патрик рычал, а в дверь стучали. Пришлось подниматься, отпирать. На крыльце стояла Настя. Одного взгляда мне хватило, чтобы определить, как она взволнована.
— Брыль пропал. Он ушёл от Мотрина и словно в воду канул, — без предисловий выпалила она сенсационную новость.
Я ожидал такого поворота событий, но не мог не выругаться про себя.
— А Николаев? — озабоченно поинтересовался я.
— Обошёл все дома, пробежался по лесу, после чего пришёл к выводу, что Брыля похитили или даже убили вы.
— Вот полуумок! — искренне огорчился я. — Всё ясно. Брыля уже, конечно, обработали. Если он заявится ночью к Николаеву, тому тоже можно готовить могилку с матрасиком. Попытайтесь уговорить этого любителя морских свинок никого не пускать в дом после захода солнца. Пускай всех направляет ко мне или к вам.
У Насти округлились глаза.
— Вы предлагаете мне принять ночью Брыля?
— А что тут такого? — не понял я. — Как ловелас он для вас уже не опасен, а отведать вашей кровушки ему ни за что не позволит ваш дядя.
— Вы в этом уверены? — подозрительно осведомилась девушка.
— Уверен, — вздохнул я, — но всё это пустое. Николаев впустит своего преобразившегося приятеля в дом, кто бы ни пытался просветить этого придурка. Он ещё, пожалуй, сам расстегнёт ворот рубашки, чтобы Брылю было удобно сделать однокашнику кровопускание.
— Что же делать? — тоскливо спросила Настя.
— Со студентами? То же, что со всеми остальными, — безжалостно отозвался я.
По лицу девушки вновь пробежала тень неудовольствия, но у меня не осталось ни малейшего желания щадить её чувства. Я сурово посмотрел на неё, ясно давая понять, что не намерен вступать в дискуссию по этому вопросу.
— Попробую всё-таки уговорить Николаева, — безнадёжно пробормотала она и, не попрощавшись, вышла.
Я выкурил трубку, проверил, всё ли у меня готово к очередному ночному бдению, потом выкурил ещё одну трубку, побеседовал с сэром Галахадом. Настя не возвращалась. То ли она обиделась, то ли неусыпный взор Фрола Ипатьевича заставил девушку проявить осторожность… Кто знает? Скорее всего, она стала жертвой словоохотливого маньяка, рассказывавшего ей о бедах и радостях своей морской свинки. Я снова улёгся спать.
Наступил вечер. Солнце садилось, но происходило это за плотной завесой туч, из которых продолжал лить всё тот же противный занудливый дождь, напоминающий современные эстрадные концерты non stop.
Я призадумался. Вряд ли в такую погоду я мог рассчитывать на поддержку Корвина. Ворон перебрался с облюбованной им прежде ветки под скат крыши, где уютно устроился над наличником окна.
Потоки воды вокруг дома не могли не повредить магического круга. Вряд ли стоило возлагать надежды и на алхимические свечи. В эту ночь небо ополчилось против меня. Оставалось недеяться на неприступность поповского дома, в который я загнал Патрика.
Моему отважному волкодаву уже порядком надоела отводимая ему роль пассивного наблюдателя, поэтому я приготовил его экипировку, опасаясь, что предстоящей ночью могут произойти самые непредвиденные события.
Поужинав и накормив своих зверей, я приготовился ждать. Тьма навалилась на Болотово. Дождь усилился. За его пеленой теперь почти не удавалось различить подступавший к подворью лес. Сэр Галахад, утомившись бесцельным ожиданием, свернулся клубочком, прикрыл свой коричневый нос хвостом. Вдохновлённый примером кота, Патрик улёгся у порога и, положив тяжёлую морду на лапы, тоже задремал.
— Хороши, соратнички, — с упрёком проворчал я, — оставили командиру самую скверную работёнку.
Услышав звук моего голоса, Патрик приподнялся, но затем опять опустил морду, а сэр Галахад попросту проигнорировал мой упрёк.
Время тянулось невыносимо медленно. За стёклами окон шумел дождь, редкие порывы ветра ударяли в дверь. Тогда я вздрагивал и настораживался. Посмотрев на часы, я с изумлением обнаружил, что уже миновал час ночи. «Неужели упыри боятся простуды?» — подумалось мне. Коротая время, я принялся чистить трубку. Сэр Галахад встрепенулся, однако это вовсе не означало появления вампиров, просто кот спешил выразить своё неодобрение, почувствовав резкий запах табачных смол.
Когда я уже почти уверился в том, что ночь пройдёт спокойно, Патрик резко поднялся и зарычал, вздыбив на загривке шерсть. Сэр Галахад отозвался на предупреждение волкодава утробным ворчанием, воинственно взметнув свой пушистый хвост.
Стук в дверь показался мне робким, почти заискивающим. Я распахнул дверь и включил фонарик. На крыльце стоял Брыль.
— Извините, Алексей Станиславович, — без прежнего нахальства начал он, переминаясь с ноги на ногу, — не у вас ли, случайно, Олег? Не могу его нигде найти.
Я с интересом рассматривал ночного посетителя. Лицо Брыля выглядело бледным, глаза какие-то потухшие. Волосы на голове намокли и слиплись.
Я гаденько хмыкнул в душе, но изобразил на своей физиономии улыбку лучезарного детства.
