– Мне преподали урок о подлинной природе мужчин, – сказала она, меряя шагами комнату.
– И кто же был твоим учителем?
– Не кто иной, как Уильям Гулд, наследник Бэтком Холла, хозяин всего, что мы видит вокруг. Лорд, который, как и прочие, возьмет своей высокородной рукой все, что захочет, и согнет по своей воле.
На лице Энн отразилась тревога.
– Он тебя обидел?
– Наоборот, матушка. Я на самом деле должна его поблагодарить за то, что открыл мне глаза. Давай я расскажу, что привело его к нам после столь долгого отсутствия. Может, он хотел повидать друга? Или, может, ты думаешь, что речь о большем, и он хотел выразить свои глубокие чувства ко мне? Нет, ни то ни другое. Он решил сделать нам щедрое предложение поработать на себя. Скажи, мама, как тебе это? Ты готова пойти экономкой в Бэтком Холл? Служить семье Гулдов? Однажды поклониться нашему Уильяму как хозяину и повелителю?
То, как Энн восприняла новости, удивило Бесс. Она не отвергла подобную мысль с ходу и не сочла ее оскорбительной. Мать просто сидела на скамье, положив руки на стол. Девушка видела, что она обдумывает услышанное.
– Матушка, должна ли я думать, что ты рассматриваешь его предложение?
– Я не в том положении, чтобы отказываться. У нас не получается с фермой. Ты это знаешь.
– Так вот чего ты для нас хочешь? Чтобы мы прислуживали?
– Ты думаешь, что лучше тех, кто занят подобной работой? Когда ты барахтаешься в грязи, пытаясь поднять заболевшую свинью, или вычесываешь вшей, подхваченных от овец, или валишься грязной на несвежую постель, ты считаешь, что слишком хороша, чтобы стать служанкой?
Бесс не верила своим ушам.
– Это не все, – сказала она матери. – По замыслу Уильяма, мне отводится более обширная роль. Он видит во мне свою будущую любовницу, удобно размещенную в комнатах для прислуги. Что ты на это скажешь?
– У каждой женщины должен быть господин. Уильям хороший человек. Он тебя защитит.
– Клянусь, меня люди с ума сводят своими речами! Собственная мать советует принять подобную участь! Ты такого низкого мнения обо мне?
– Ты мое сокровище, Бесс. Ты все для меня. Я лишь хочу, чтобы тебе ничто не грозило. Чтобы ты жила в безопасности.
– О моей чести ты совсем не заботишься?
– Честь для тех, кто может себе ее позволить.
– А моя свобода?
Энн прищурилась, глядя на дочь.
– Я тебя так плохо наставляла? Ты что, не знаешь, что не бывает свободных женщин, Бесс? Единственная свобода – в выборе господина.
– Отец был твоим господином?
– Конечно же, был.
– Нет! Он обращался с тобой как с равной!
– Ошибаешься, Бесс. У семьи может быть лишь один глава.
– Так теперь, когда по воле судьбы ты наделена свободой, ты хочешь от нее отказаться и опозорить меня ради нового хозяина?
– Гулды – прекрасная семья.
– Не думаю, что ведут они себя так уж прекрасно.
Энн тяжело облокотилась на стол и со вздохом заговорила:
– Ты не знаешь, как устроен мир, Бесс, и виной тому мои огрехи, а не твои. Надо было лучше тебя учить. Надо было ясно указать твое место. Вместо этого я поощряла твой сильный характер, твой дух и разум. Теперь я вижу, что сослужила дурную службу.
– Нет, матушка. Не дурную.
Бесс села напротив Энн и крепко взяла ее за руки.
– Ты вырастила меня той, кто я есть, и я не позволю нас сокрушить. Я не позволю нас еще больше унизить. Мы найдем способ остаться здесь, работать на ферме и заново построить жизнь.
– Бесс, ты, без сомнения, отважна, но отрицать, что наши возможности небезграничны, значит, давать себе ложную надежду.
– Я покажу тебе, что нам не нужен мужчина.
Энн покачала головой.
– Дочка, без помощи мужчины ты разделила бы с сестрой могилу.
Бесс ощутила, как ее сердце сжалось от холода. Она ждала от матери объяснений.
– Когда тебя поразила чума, я поняла, что теряю последнего ребенка. Я все испробовала, все, что могла, чтобы тебя вылечить, но без толку. Поняла, что ты вскоре выскользнешь у меня из рук. Как твои брат и сестра. Как твой отец. Я не могла просто сесть и смотреть, как ты умираешь, дитя мое. Не могла. Я пошла к Гидеону.
Бесс нахмурилась.
– Но почему? Почему ты решила, что из всех людей именно он сможет помочь?
– Ты кое-чего не знаешь о Гидеоне Мастерсе. Немногим известна правда об этом человеке. Да и не все поймут. Но я знала. Я всегда знала…
Она сжала руки дочери, но смотрела в стол, не желая встречаться с Бесс глазами.
