– Ну так вот, знай. Синий цвет означает защиту. Желтый цвет означает счастье. А красный – любовь.
– Откуда ты знаешь?
– У нас дома есть одна книга. – Лорен потирает ладонью угол скамейки, где красная кожа потрескалась и сквозь нее просвечивает желтая обивка. – Одна из моих любимых. Называется «Сила свечи: вдохновение, ритуал и магия».
– А что означают белые свечи? – спрашивает Анн-Мари.
– Не припомню.
– Сейчас узнаем! – Анн-Мари начинает энергично водить пальцами по экрану смартфона. – Белый цвет – это… А-а, вот! Психическое развитие. Чистота. Истина. Звучит неплохо, правда?
– Да. И что же означает первое из перечисленного?
– Не знаю…
– Послушай, прежде чем зажжешь свечу, надо прочитать один стишок.
Они наблюдают, как движутся три маленьких огонька.
–
Лорен затаила дыхание. Анн-Мари показывает на экран своего телефона, и они вместе произносят последнюю часть:
–..
Лампы мерцают и гаснут, и в комнате становится темно. Лорен хватает Анн-Мари за руку, и обе пытаются разглядеть друг друга в угасающем пламени свечей.
– Такое иногда случается, – успокаивает Анн-Мари.
Перегорела лампочка. Теперь в комнате стало холодно и сыро, как будто они где-то под землей. Лорен вздыхает.
Внизу, в ярко освещенной кухне, ирландские волкодавы обнюхивают ноги девочек. Лорен не хочет гладить их чистыми руками. Собаки смотрят на нее снизу вверх, и одна из них пытается встать на задние лапы, почти касаясь носом ее носа.
– Роланд, сидеть! – командует Анн-Мари.
Некоторое время они молча едят. На столе миска с фруктами не первой свежести, пятна от пролитого вина, счета, штопор и садовая вилка…
– Анн-Мари.
– Да? – У Анн-Мари весь рот в зефире.
– Помнишь, ты просила рассказать, если девчонки в школе начнут меня донимать?
– А на этот раз что случилось?
– Ну, просто… я им не нравлюсь. Чувствую, они собираются сыграть со мной какую-нибудь злую шутку.
– Как можно кому-то не нравиться? Они, наверное, тебе просто завидуют.
Лорен отрицательно качает головой.
– Нет, это не так. Да и с чего бы вдруг?
– Потому что ты совсем другая, не такая, как они. – Анн-Мари обнимает Лорен одной рукой. – Ты классная, Лорен! Вот что, не заморачивайся. Скажи, чтобы шли куда подальше… и поцеловали тебя в задницу.
Лорен хихикает.
– Может, послушаем музыку? – предлагает Анн-Мари. – Что ты любишь?
– Гм. Мне нравится трек из «Холодного сердца»…
– Окей. Но у меня такого нет. – Она берет за ручку засаленный кухонный магнитофон, и они возвращаются к камину в холле.
Анн-Мари включает синтезаторную музыку, и Лорен, сидя на деревянном полу, покачивает руками в такт.
– Такое очень нравится моим родителям. Это ведь «Дюран Дюран», из восьмидесятых, – говорит Анн-Мари, насаживая на шампур еще одну зефирку.
Они снова подносят свечи к огню, чтобы осветить комнату. В камине потрескивает огонь. С шумом ломается толстая ветка…
– Анн-Мари? Знаешь, некоторые девочки последнее время часто шепчутся о чем-то. Они не хотят со мной дружить из-за мамы. Как ты думаешь, куда она подевалась?
Слова Лорен прозвучали словно гром среди ясного неба. Она видит, как Анн-Мари замирает и молча смотрит на нее, и продолжает:
– Я спрашивала об этом Кирсти, но та сказала, что мне лучше поговорить с папой. Но он не хочет об этом разговаривать.
Анн-Мари смотрит Лорен прямо в глаза.
– Да? – Она ободряюще кивает. И плотно сжимает губы.
Лорен видит, как шевелится ее язык, словно перебирая кусочки застрявшей между зубами еды. Или, может, она подбирает нужные слова?
Когда Анн-Мари вновь открывает рот, то говорит уже совсем как взрослая:
– Говорить об этом непросто. Дело в том, Лорен, что я ничего не знаю. – Она вздыхает, раздувая щеки. – Но мне бы очень хотелось узнать. Очень!
– Что ты хочешь этим сказать?
Она окидывает Лорен испытующим взглядом и закрывает глаза.
– Прости. Мне очень жаль, подруга. – Она снова обнимает Лорен за плечи. – Об этом трудно говорить. – Она немного отстраняется, оставляя руку на плече Лорен. – Мы не знаем, куда делась твоя мама. И никто не знает. Однажды она просто взяла и уехала. Когда ты еще была маленькой. Она никому не сказала, куда направляется.
– Но почему? – Лорен едва сдерживает слезы. Ей еще никогда так не хотелось стать взрослой…
– Почему. Вот именно – почему. Вот это меня и беспокоит. Ее внезапное исчезновение не имело никакого смысла. Диана говорила то же самое. Нам очень жаль, но мы просто не знаем, что с ней случилось. – Она наматывает прядь волос на палец. – Кристину я помню еще с тех пор, как ты была совсем крохотной. Я и сама была маленькой. Твоя мама… она была такая замечательная. И очень мне нравилась. Иногда она присматривала за мной. – Она вздыхает и сжимает плечо Лорен. – Она очень любила тебя, Лорен, не забывай об этом.
– А какой она была? Расскажи.
