Естественно долго так продолжаться не могло. Альварес сначала с пониманием относился к Майиной отстранённости, но когда она проигнорировала все новогодние торжества в семейном кругу и в новогоднюю ночь как беспризорник отправилась бродить по городу… терпению новоявленного папочки пришёл конец. Сразу после пазников ее определили в школу высоких дворянок, которую посещали новоявленные кузины – дочери Верховного мага.
Сон Локкрест в тайне надеялся, что уроки, познание новых дисциплин и освоение новых умений, таких как танцы и игра на музыкальных инструментах растормошат девочку.
Но не тут то было. Майе были глубоко безразличны и уроки, на которых она все же присутствовала. В танцах… движения были точными и правильными, но совершенно бесчувственными, механическими. Игра на инструментах… учителя заявили, что у нее нет слуха по прошествии многих часов безуспешных попыток. А за закрытыми дверями шептали, что дело не в слухе, а безразличии к всему и всем. Их просто игнорировали.
В отличии от учителей, ученицы игнорирование себя так просто оставить не могли. Сначала это были простые шпильки и завуалированные намеки. Потом намеки стали более явными. Но принадлежность к семейству сон Локкрестов, а так же неизменная компаньонка за спиной не дали перейти конфликту в плоскость физических нападок. Через пару месяцев подобного противостояния все до единой ученицы объявили бойкот. Они сделали то, чего изначально добивалась Майя – стали делать вид, что ее не существует. Герцогиня с дочерьми вернулась в Столицу, а мужская половина семейства разбежалась еще раньше – по государственным делам. Огромная резиденция в Норкимгеме оказалась в полном и единоличном распоряжении девочки.
Люди… Они такие странные. Спешат куда-то. Кричат и спорят. Такой шквал эмоций. Как давно она не ощущала его? Как давно не замечала людей?
Сейчас. Здесь.
Этот город живет этой жизнью, этим ритмом, многие сотни лет. И спустя века ничего не измениться. Все так же будет бегать шпана выискивая что и где плохо лежит. Хозяйки будут спешить за покупками, высокие дворянки перемывать косточки кому-то кто интереснее их. Как дерево каждый год меняет листву, так и город меняет тех, кто его населяет. Но те что закончили свой жизненный путь и те, кто занял их место – в чем их разница? Они все так же шумят, все так же торопятся.
Сколькие из тех, кто прошли сегодня смогут оставить след в истории этого города? Да и что есть сама история? Это наука излагающая факты или это инструмент творящий факты?
Переехав в Норкимгем она не забросила свою привычку гулять по городу. Напротив, все свободное время она проводила бродя по нему или как сейчас заняв место за столиком на балконе невероятно дорогого кафе, она рассматривала людей, здания, небо.
Майя могла просидеть на одном месте несколько часов, время от времени делая глоток чаю.
В этом кафе она была уже несколько раз. Но оставалась лишь тогда, когда балкон был свободен. На нем было пять столиков, и она выкупала их все, не желая, чтобы ее беспокоили. Если она просто бродила по городу и останавливалась в самых разных заведениях, даже тех где то и дело шныряли нищие, она никогда не обращала внимания на толпу.
Но в этом, таком дорогом и изысканном месте, которое могли посетить только очень состоятельные граждане, она не хотела никого видеть.
Управляющий заведения оказался очень понятливым, и одного объяснения ее компаньонки в купе с увесистым мешочком монет хватило, чтобы на ее детское личико не обращали внимания, а принимали как одну из самых дорогих гостей.
Весь персонал знал о странном ребенке – девочке в дорогой одежде, которая занимала балкон и заказывала только чай, но платила так – будто устраивала банкет. Единственное условие – ей никто не должен был мешать.
Потрясающий вид на город. Многие желали занять место на балконе, но непременно останавливались. Вид этого ребенка несколько пугал. Пугала именно необычность, непривычность и непонятность. Она была ребенком. Но ребенка в ней никто не чувствовал. Осанка, жесты, редкие слова и часовая неподвижность. Одиннадцатилетние девочки не могут быть такими. Больше бы ей никто и не дал. Окружающие чувствовали какую-то тайну, выстраивали теории о том, что могло с ней произойти, пытались узнать кто она. Но все напрасно. Гильдия наемников ясно дала понять, что эта девочка неприкасаемая. За что ей такое отношение если кто и знал – молчал. Ведь тот, кто приказал ее охранять имеет уши и руки везде. В гильдии ей даже прозвище дали – ледяная кукла.
Маскировочные амулеты могли делать ее одежду подходящей под место, в котором она оказывалась или через которое шла, а так же делали ее незаметной для окружающих. Но этом все. Они не меняли ее возраст или черты лица. Только гильдейские, как правило, все же могли разглядеть иллюзию.
– Накройте нам на балконе! – донеслось до Майи.
– Простите, но балкон занят.
– Так освободите!
– Это невозможно. Госпожа выкупила весь балкон до вечера. Мы не можем просить ее освободить место. У нас есть превосходные столики возле этих окон. Пожалуйста, выберите…
