Дочери великих герцогов нередко выбирали именно эту школу для обучения, но за свои почти полвека на этом посту, Милена дэ Ирит не припоминала столь повышенного участия к учебе девочек ни у Великих герцогов, ни у других отцов. Как правило заботой об образовании дочерей занимались их матери, но герцогиня сон Локкрест не появлялась здесь. Зато герцог раз в три-четыре дня заглядывал. Директор даже представить себе не могла родителя столь серьезно относящегося к родительским обязанностям по воспитанию ребенка. Визиты герцога проходили тихо и без шумихи. Кроме нескольких человек в школе о них никто и не знал. Положение герцога было столь высоко, что он мог бы вызвать госпожу дэ Ирит в любое время к себе, но никогда этого не делал и вообще в общении старался не показывать их разницы в положении. Госпожу директор это приводило в замешательство, но она оценила попытки его сиятельства в их общении быть не Великим герцогом, а отцом получающего образование в ее заведении ребенка.
– Госпожа сон Локкрест в последнее время делает значительные успехи. Ей будет сложно справиться со всем пропущенным материалом и нагнать остальных, но я начинаю понимать ваши надежды в ее отношении. Если эта девочка чем-то увлечется, то посвятит этому все свое время и приложит все усилия. За очень короткое время она показала такие достижения в области рисунка… таких результатов добиваются годами упорного труда, а не в течении нескольких дней. Вы упоминали, что она до этого несколько лет училась. Это была художественная школа?
– Нет. Это не так. Но там было место для творчества, – уклончиво ответил Альварес. Он не посвящал никого чему Майя обучалась до настоящего времени. И где была. Просто дал понять, что образование девочки отличается от общепринятого, но она в своем роде гений. А сейчас ему протягивали стопку рисунков.
– Взгляните. Никакой талант не обеспечит подобное так просто. Она рисует по памяти. Каждый элемент построен с академической точностью. Это не пустое копирование.
– С черчением она знакома, – кивнул Альварес рассматривая рисунки. – С геометрией тоже. Точные науки – ее стихия.
– Как и танцы.
– Танцы? – оторвавшись от художеств Майи, он взглянул на директрису.
– Поразительные успехи. Ее учителя не могут понять, почему до сих пор она их игнорировала.
– Танцы и рисование, – кивнул герцог. – А, что по поводу общения? У нее появились подруги?
– Она по-прежнему сохраняет дистанцию. Несмотря на успехи в учебе, держит даже учителей на почтительном расстоянии. Возможно вы можете на нее повлиять?
– Майя самостоятельный ребенок. Я могу оберегать ее и постараться дать все самое лучшее, но заставлять быть более дружелюбной и открытой… это не в моей власти.
Дела с учебой его новоиспеченной дочери начали налаживаться. Чего нельзя было сказать о делах домашних.
Герцогине идея с удочерением изначально не понравилась. Но она готова была терпеть это не показывая недовольства. Только терпение со временем становилось все меньше и меньше.
Она прекрасно знала, сколько ее муж уделяет времени Майе. Ни один его ребенок прежде не получал столько внимания и заботы. Да все ее дети вместе взятые заботили герцога меньше, чем эта девочка.
Что такого в этой девчонке что с ней обращаются как с королевой? Огромная резиденция в ее единоличном распоряжении. Одна из лучших школ страны… покорно терпит все ее выходки. А охрана?! Да эта девочка получила статус неприкасаемой! Даже она – Великая герцогиня вынуждена входить в Норкимге с приличным отрядом охраны и слуг. И это не только дань положению, но и элементарная безопасность! И герцог все это курирует лично! Логического объяснения всему этому не находилось.
– Ваше сиятельство, – не вытерпев, завела она разговор с мужем. – Еще немного и я сама поверю, что Майя ваше родное дитя. Более того – единственное!
– Она мое родное дитя, – согласно кивнул Альварес. – И для вас она – родное дитя.
– Почему она получает столько внимания и заботы? Прошу вас скажите мне это. Она была другом Ноэля. Она насколько мне известно была гением в магии и пережила трагедию лишившись способностей. Но все это не объясняет вашей заботы! Все эти разговоры, о спасенных в Радужном доме… я, как и остальные благодарны ей за тех, кого она спасла. Но любой благодарности есть предел. Вы стали ее отцом перед Небесами и всем миром. Я принимаю это. Принять же ваше внимание и заботу к этому ребенку и попустительство к нашим дочерям… это я принять не могу. Кто она для вас?
– Мой ребенок. – спокойно ответил герцог. – Если вас это утешит, то император заставил меня пообещать, что к Майе я буду относиться даже лучше, чем к родным детям. Никто и никогда не мог упрекнуть меня в том, что я не держу слова.
– Ваша гиперопека странная. Как долго это будет продолжаться? Особое отношение во всем. Она – самый драгоценный ребенок во всей стране!
