Княгиня Васса Семеновна и княжна Людмила некоторое время молчали. Обе были под впечатлением давно ожидаемого ими свидания. На обеих князь произвел сильное впечатление.
Надежда, что ее дочь найдет в Луговом свою судьбу, превратилась в сердце княгини Вассы Семеновны в уверенность. Она видела, но, конечно, не показала виду, что заметила, какие восторженные взгляды бросал молодой князь на ее Люду, видела озлобленные лица других маменек и заключила основательно, что ее дочь одержала победу. Дальнейшие визиты князя, конечно, быстро решат интересующее ее дело.
Княжна Людмила встретила в молодом князе Луговом олицетворение созданного ее воображением «жениха». Она мысленно таким воображала себе мужчину, который поведет ее к алтарю. Она чутьем девушки, которое никогда не обманывает, догадалась, что произвела на князя впечатление.
— Я ему понравилась, — неслось в ее уме, — а он, он… я в него влюблена.
Она вспыхнула при этом самопризнании. Наконец, княгиня Васса Семеновна нарушила молчание.
— Какой милый молодой человек этот князь… — сказала она.
Дочь молчала.
— Я даже этого не ожидала.
— А я напротив… — вырвалось у княжны Людмилы.
— Что напротив? — спросила удивленная мать.
— Я именно его таким себе и представляла.
— Представляла?..
— Да, мама, представляла… Ведь когда ты мне сказала, что было бы хорошо, если бы князь мне сделал предложение…
— Что ты, что ты? Когда я это говорила… — замахала руками княгиня.
— Если ты не так говорила, мама, то все что-то вроде того… Я теперь позабыла.
— Ну, положим… Что же дальше?
— Вот с тех пор, как ты мне сказала об этом князе, я начала думать…
Княжна остановилась.
— О чем же ты начала думать, моя крошечка?
— Я стала себе представлять его, какой он может быть на самом деле…
Девушка склонилась к плечу своей матери и опустила головку.
— И каким же ты его себе представила?
Княжна Людмила ответила не сразу.
— Говори же, деточка…
— Да, таким почти, как он есть… — уже совершенно склонившись на грудь матери, прошептала молодая девушка.
— Глупенькая моя, — потрепала княгиня по щеке свою дочь, но вдруг заметила, что эта щека мокрая.
Княжна плакала.
— О чем же ты плачешь, Людочка?
— Это так, мама, это пройдет.
— Но все же, о чем?
— Все это так странно…
— Что странно?
— Да то, что он именно такой, каким я себе его представляла.
— Значит, он тебе нравится?
Княжна молчала.
— Скажи же, родная?
— Да… — снова чуть слышно произнесла молодая девушка.
— Вот и хорошо… Кажется, и на него ты произвела впечатление.
— Ты заметила?..
— Да…
— Теперь, когда он приедет, надо быть с ним любезной, но сдержанной… Надо помнить, что ты взрослая девушка, невеста. До сих пор мне не было необходимости говорить тебе об этом, так как не было человека, который бы мог претендовать на твою руку, а теперь, не скрою от тебя, я с удовольствием увидала бы тебя княгиней Луговой.
— Он скоро к нам приедет? — вместо ответа задала вопрос княжна Людмила.
— Вероятно, на днях… Не станет медлить.
Они в это время подъехали к дому, и карета остановилась. Княжна Людмила прошла в свою комнату раздеваться. К ней, конечно, явилась Таня.
— Милая, хорошая, какой он красавец! — восторженно воскликнула молодая девушка, бросаясь на шею своей служанки-подруги.
— Да неужели же, ваше сиятельство?
— Что с тобой, ты опять на меня сердишься… — отшатнулась от Тани княжна Людмила.
— Смею ли я…
— Что это за тон…
Таня с некоторых только пор, а именно со времени начавшихся в Зиновьеве надежд на молодого князя Лугового, стала титуловать свою молодую госпожу, особенно как-то подчеркивая этот титул. Княжна Людмила Васильевна запрещала ей это, и Таня подчинялась в обыкновенные дни и звала ее просто Людмила Васильевна, но когда бывали гости и несколько дней после их визитов Татьяна, будучи в дурном расположении духа, умышленно не исполняла просьбу своей госпожи и каждую минуту звала ее «ваше сиятельство».
— Таня, милая, что я тебе сделала? — плаксиво заговорила княжна, не дождавшись ответа от Тани.
— Да ничего, что вы можете сделать мне, своей холопке, чтобы я смела рассердиться?
— Вот опять «холопки». Что это такое? Ты знаешь, что ты мой лучший и единственный друг.
— Какой же друг, крепостная.
— Что же из того? Я и мама любим тебя, как родную.
— Знаю, знаю и благодарна, — сквозь зубы проговорила Таня. — Но не об этом речь. Вы говорили, что князь красавец.
— Ах, Таня, такой красавец, такой красавец, что я и не видывала.
— Лучше Оси?
Княжна задумалась. Будучи еще совсем маленькими девочками, они обе были влюблены в Осипа Лысенко, и чувство это с летами, несмотря на продолжительное отсутствие предмета детского чувства, а быть может, именно вследствие этого отсутствия, не изгладилось в их сердцах.
— Совсем в другом роде, — после некоторого молчания произнесла княжна.
— А…
Обе девушки снова замолчали. Таня занялась расстегиванием платья княжны, а последняя устремила куда-то вдаль мечтательный взор. О чем думала она? О прошлом или настоящем?
— Какой же он из себя? — первая нарушила молчание Татьяна.
