Гизела подалась вперед и выглянула в окошко, но ничего особо оживленного не увидела. Ей вспомнилось, что она тоже много слышала об этом городе, в первую очередь о его церквях – кроме центрального храма, собора Руанской Богоматери, возвышались там и церкви Сент-Этьен, Сен-Мартен-дю-Пон и Сен-Пьер, а уже за городскими стенами стояло два монастыря, Сен-Савер и – к северу от собора – Сент-Аман. Раздался колокольный звон, и Гизела с благодарностью прислушалась, радуясь тому, что этот город не забыт Богом и Роллон, обещавший восстановить разрушенные церкви, был не таким уж плохим человеком. Если что-то и могло утешить Гизелу в этот страшный день, так только мысль о том, что на небесах есть добрый Бог, а на земле – люди, которые поклоняются ему.
Подавшись вперед еще больше, Гизела увидела не только церкви и могучие стены, построенные еще во времена римлян, но и маленькие покосившиеся сооружения.
– За последние годы очень многие люди бежали в Руан, – пояснила Эгидия. – Им почти негде жить, но тут они чувствуют себя увереннее, чем на Котантене, откуда они родом.
Гизела не знала, где находится этот Котантен, но немного успокоилась. Раз эти люди смогли найти здесь приют, возможно, ей это тоже удастся. Принцессе казалось, что, отдав Эгидии свою одежду, она избавилась от некоторых воспоминаний, по крайней мере они уже не лезли столь навязчиво ей в голову, тускнели.
Гизела увидела на улице нескольких монахов. Карета проехала мимо них, но неподалеку стояла еще одна группка монахов – они ждали епископа Руанского.
Епископ был могущественным человеком, не только духовным властителем Руана, но и митрополитом Эвре, Си, Лизье, Байе, Кутанса и Авранша, и его духовная семья была велика. Ко всем священникам и монахам при его соборе добавились беженцы из других монастырей. Они привезли с собой в Руан реликвии своих святых.
Гизела помолилась этим святым – святому Льву Кутанскому, святому Жермену Осерскому, святому Иоанну: «Пускай все будет хорошо… Помогите мне… Помогите Эгидии».
Мощи святого Клара тоже были привезены в Руан, но ему Гизела молиться не отважилась. Рядом с его церковью не только был заключен мир между королем франков и предводителем норманнов. Именно там Гизела и Эгидия совершили задуманное, и девушка не была уверена в том, что святой поддерживает их в этом решении и прислушается к ее молитве.
Карета остановилась, отворилась дверца, но снаружи девушек встречали не монахи, а воины. Гизела не знала, те ли это солдаты, которые сражались и убивали ради нее. Те воины были похожи на диких зверей, эти же казались на удивление человечными. Гизела видела, что норманны более рослые, чем франки, лбы у них уже и выше, бороды – светлее, а глаза – ярче. Да, эти люди вселяли страх в ее сердце, ведь они были так огромны, но вовсе не уродливы, как предполагала Гизела. Да и платье их было похоже на франкское. Некоторые были одеты подчеркнуто элегантно: плетеные кольчуги под мантиями из меха черно-бурой лисицы, прочные наручи. На других же были простые рубашки, длинные узкие штаны и накидки. Но голым тут никто не ходил, как опасалась Бегга, – звери ведь ходят нагими, а, по ее словам, северяне ничем не лучше зверей. Еще Бегга говорила, что норманны – жестокий и дикий народ, народ, отравленный жаждой крови и наживы, а еще яростью. Во время сражения Гизела верила в это, но сейчас воины стояли совершенно спокойно, а те, кто не встречал девушек у кареты, чтобы проводить их в дом, грелись у костра, горевшего в центре двора, жарили мясо и пили вино из бурдюков. Гизела настолько погрузилась в собственные мысли, что не сразу заметила среди воинов епископа Руанского. Перехватив его взгляд, она вздрогнула. А вот Эгидия, несмотря на волнение, понимала, что ей следует делать. Она поправила вуаль, первой вышла из кареты и, гордо расправив плечи, подошла к Витто Руанскому. Его преосвященство что-то сказал ей, Эгидия ответила. У Гизелы так шумело в ушах, что она не поняла их слов. Но когда она все-таки отважилась поднять глаза, то не заметила на лице епископа даже тени подозрения. Может быть, он не рассмотрел ее в темноте, или же платье удачно скрывало все различия, но его преосвященство ни на миг не усомнился в том, что перед ним стоит Гизела. Постепенно девушка успокоилась. Витто тем временем рассказывал о том, что замок епископа разрушен и поэтому он пока что живет в замке бывшего графа Руана, Одилона. Этот замок охраняют не франкские солдаты, которым пока что нельзя входить в Руан, а люди Роллона. Его преосвященство пригласил девушек в замок, и теперь, следуя за Эгидией, Гизела была уже не принцессой, а всего лишь служанкой.