Матильда чуть не оступилась, так резко она повернулась. И все же девушка повиновалась. Ее примеру последовали и остальные, и только сестра-наместница осталась рядом с настоятельницей.
–
Я знаю, что вы отреклись от своей должности, но никто не может утешить и успокоить сестер так, как вы. А ведь монахини уже представляют себе, что будет с ними, когда они попадут в руки язычников.
–
Мы не знаем, язычники ли это, –
возразила настоятельница. –
Норманны, поселившиеся на этих землях, приняли христианскую веру и уже давно живут по законам Господа нашего, как и франки. Они защитят нас от своих соплеменников, до сих пор совершающих набеги на наши берега.
Наместница покачала головой.
–
Да, они стараются защитить нас. Но вы, как и все мы, знаете, что им не всегда удается дать отпор разбойникам. Народы севера славятся своей дикостью. Говорят, они были бы непобедимы, как войско Навуходоносора, как персы во главе с царем Киром, как македонцы во главе с Александром, если бы жили по закону Божьему и сумели объединиться, чтобы ими правил один король.
Аренд выслушал ее тираду, низко склонив голову, но в какой-то момент не сдержался:
–
Жестокие убийцы есть и среди франков! –
Юноша сжал кулаки.
В этот миг их взгляды встретились.
Но наместница лишь отмахнулась. Она не обратила внимания на слова Арвида и продолжила речь о необузданности язычников. Конечно, монахиня испытывала страх и отчаяние, но настоятельнице показалось, что сестра-наместница хочет хоть как-то объяснить происходящее, привнести порядок в разбушевавшийся хаос. То, что за воротами стоят норманны, ужасно. Но страх перед неизвестным был еще сильнее. Северяне хотя бы представляли собой знакомую угрозу.
–
Роллон был хорошим правителем, –
произнесла настоятельница, сама не понимая, зачем вступает В препирательства. –
И его сын Вильгельм правит нами мудро. Он защитит нас.
Монахиня покачала головой:
–
Может, Вильгельм и хороший правитель, но он слаб. А Роллон хоть и был крещен, но…
–
Он был справедлив! Каждый ребенок знает, что когда-то Роллон повесил на ветку дерева золотое кольцо и снял его только через год. Никто не решился украсть кольцо Роллона, потому что все уважали его законы.
–
Это свидетельствует не о его справедливости, а скорее о его жестокости к тем, кто отказывался повиноваться. Он делал ставку на силу, а не на доверие.
Настоятельница поджала губы.
–
Ни один вассал не служил королю Карлу преданнее Роллона. И когда враги короля, Роберт Парижский и Рудольф Бургундский, развязали войну, только Роллон остался на стороне Карла.
