Чем дольше молчала аббатиса, тем сильнее нарастало напряжение в трапезной. Она хотела как можно скорее покончить с этим и даже не помолилась перед тем, как приступить к столь нелегкой задаче, хотя в монастыре обычно принято было молить Господа о помощи во всем. Впрочем, матушке казалось, что Господь не имеет к происходящему никакого отношения.
– Я отрекаюсь от должности настоятельницы этого монастыря, – решительно заявила она. – Сегодня сообщу об этом епископу. Пока мне не назначат преемницу, мои обязанности будет выполнять сестра-наместница.
Она ожидала испуганных возгласов, распахнутых от ужаса глаз, удивленных расспросов, может быть, даже криков протеста, хотя такое и было запрещено. Но ничего этого не последовало. В трапезной вновь воцарилась тишина. Сестры переглядывались, словно не зная, кто тут сошел с ума – настоятельница, заявившая о том, что уходит, или они сами, неправильно все понявшие. Что ж, в тишине действовать было легче. Теперь ей не нужно было уговаривать сестер, можно было просто продолжить свою речь.
– Я отрекаюсь от этой должности, ибо я ее недостойна. Собственно, я всегда была ее недостойна. Да, такая, как я, не может быть вашей матерью настоятельницей. К сожалению, до сегодняшнего дня мне не хватало мужества признаться в этом – себе самой и, конечно, вам.
Только теперь, с некоторым опозданием, по залу прокатился гул. Не все ее любили: некоторые считали, что она слишком мягко руководит монастырем, другим она казалась чересчур равнодушной, а кому-то и чрезмерно замкнутой. И все же в ее добродетели никто не сомневался.
И тут прозвучал девичий голосок:
– Но почему? – Матильда покраснела до корней волос.
Этот вопрос тронул аббатису. Лишь сейчас она поняла, что не только сама приносит жертву, но и требует этого от своих сестер. В монастыре от многого приходилось отказываться, кроме одного – покоя.
Настоятельнице хотелось объяснить монахиням, почему она нарушает их покой, хотелось рассказать о своих грехах, чтобы сестры могли обсудить это и успокоиться. Но у нее не было выбора.
– Если бы вы знали о моем прошлом, вы изгнали бы меня отсюда. Вы никогда не позволили бы мне жить среди вас. – Настоятельница увидела, как побледнела Матильда. – Я не могу рассказать вам о том, что случилось. Но в то же время я больше не могу быть вашей настоятельницей.
<p>Глава 4</p><p>Руан, сентябрь 911 года</p>– Я хочу, чтобы ты убил принцессу франков, Таурин.
Воину с трудом удалось сдержаться, чтобы не выразить презрение, не поджать губы, не нахмуриться. Стараясь сохранять каменное лицо, Таурин смотрел на Поппу, повторявшую свой приказ. Солдат спрашивал себя, как с таких прелестных губ могли сорваться столь жестокие слова.
