Белоснежное чудовище сделало ко мне плавный шаг. Я — не менее плавный от него. Зверюга заинтересованно на меня взглянула, плотоядно облизнулась и сделала еще шаг. Я от него — два. Зверь свесил язык и совершил прыжок, сокративший расстояние между нами вдвое. Я оценила обстановку, расстояние до собственной спальни, до туалета, до Нрого, в конце концов, и сделала выбор.
— Мама! — и с диким визгом рванула к тому, кто гарантированно спасет, потому как уже спасал.
Воин привычно подхватил, хмыкнул и, обнимая, сообщил:
— Он играет с тобой, Киран. Икас — щенок Акаши, еще не взрослый.
— Предупреждать надо, — сообщила я, но слезать с Нрого не собиралась.
Во-первых, это злит папика, во-вторых, тут как-то безопаснее.
Но, как выяснилось, это было еще и выгодно моему будущему супругу:
— Киран МакВаррас не испытывает страха. Просьба великого воина Нрого будет удовлетворена! — торжественно произнесла одна из эйтн.
Я вздрогнула, посмотрела на воина, он нагло и хищно усмехнулся. Ах ты ж сволочь! Кажись, не только я читаю любовные романы, и он явно прочитал нечто, где черным по белому было сказано: «Женщины любят изображать жертву!»
А потом Нрого чуть наклонился ко мне и прошептал:
— У меня память великолепная!
Та-а-ак, кто-то был пьян, но все равно все помнит. И явно сейчас намекает на тот факт, что невинности он меня не лишал. Смотрю на Нрого, в его темные узкие глаза и, продолжая обнимать его же бычью шею, тянусь к его уху и тоже шепотом:
— У меня сейр с видеокамерой.
Нахмурился, даже чуть скривился. Снова склонился к моему уху и прошипел:
— Когда я его найду, он сдохнет.
— Сейр? — шепчу удивленно.
— Нет, он.
Не «если», а «когда»… Да уж. Впрочем, у меня имелось сообщение для Нрого:
— Главное, чтобы он меня не нашел, — доверительно прошептала я тому, кто собирался стать моим защитником.
Нрого оказался сообразительным мужиком, причем соображалка работала превосходно. Опустив меня на пол, он повернулся к эйтнам и вежливо произнес:
— Я просил бы отсрочить исполнение моей просьбы. Киран еще слишком слаба, и ей не следует появляться на состязаниях в Шоданаре.
Не, ну реально умный мужик!
А дальше Нрого взял меня за руку и повел к зверюге. Подвел вплотную, присел на корточки и погладил Икаса. Зверюга заурчала, завиляла хвостом, высунула язык — псинка такая добродушная.
— Дай руку, — повелительным тоном приказал Нрого.
— Спасибо, не надо, и так ясно, что она мясом питается, — пряча длань за спину, сообщила я.
Воин чуть склонил голову, внимательно осмотрел меня и задал очень правильный вопрос:
— У тебя не было домашних животных?
Киваю.
— Руку, — повторил приказ воин. — Быстро!
И почему-то я побоялась отказать. Нрого периодами был страшнее зверей… всех, вместе взятых. Схватив мое запястье, тар-эн поднес дрожащую и пытающуюся вырваться ладонь к морде зверюги и произнес:
— Охранять. Всегда! Хозяин.
И тут произошло нечто — зверюга ткнулась лбом в мою ладонь… и я растаяла. Это было так… невероятно. И зубастое чудище вдруг как-то сразу перестало восприниматься ходячей машиной смертоубийства и оказалось милым и чудесным пушистиком и шерстюсиком.
— Шерстюсик, — протянула я, опускаясь на колени перед зверюгой и запуская пальцы в белую шелковистую шесть.
— Угррр, — ответил Икас, тоже опускаясь и устраивая головенцию на моих коленях.
— Уау, — я продолжала гладить это чудо. — Просто — уау!
И тут такой «голос свыше» раздался:
— Киран МакВаррас, принимаешь ли ты дар великого воина Нрого, хассара Шаега?
В общем, всю идиллию нарушили, гады чернозамотанные. Поднимаю голову, смотрю на Нрого, я ему тут больше всех доверяю. Тар-эн едва заметно кивнул, ну я и ответила:
— От таких подарков не отказываются.
После этого обе эйтны поклонились папандрику и вышли. Я осталась сидеть на полу и гладить Икаса, Нрого так и сидел на корточках рядом, отче и еще одна женщина остались. Ну я еще немного побалдела, поглаживая шерстюсика, а потом Нрого сказал:
— Я должен представить тебя своим воинам…
Молча киваю. Мне сейчас на все абсолютно плевать, у меня есть вот это мохнатое чудо.
— Переоденься, — приказал воин.
Я подумала и решила согласиться.
Когда, вернувшись в спальню, доставала из шкафа лохмотья в иристанском стиле, прибежала Ашара. Начала торопливо помогать и, едва приступила к подвязыванию нагрудной хламиды, прошептала:
— Ужин среди воинов семьи.
Я удивленно смотрю на нее, а служанка, вроде как чего-то на груди поправляя, шепчет дальше:
— Не говори, прежде чем спросят. Не выражай эмоций. Ты дочь Киары, веди себя достойно, твою мать здесь почитали.
Смотрю на Ашару очень внимательно, а потом решаюсь спросить:
— А моя мать тут так одевалась? — выразительно указываю на хламиды.
Старушка замерла, потом отрицательно покачала головой.
— А как? — задаю следующий вопрос.
— Киара была воином, — сдавленно ответила Ашара. — Ты — нет.
