Гермиона одевалась в полусне.
Они почти не говорили с Генри, девушка вообще, казалось, парила в каком-то своем мире. Она отрешенно приняла принесенную школьным эльфом праздничную мантию, переоделась. Генри сначала пытался разговаривать — но она молчала в ответ. Она думала. В ее голове одна сцена сменялась другой.
Гермиона придумывала диалоги, свои и чужие реплики и то и дело замирала с улыбкой, согретая теплом янтарного кулона. Генри смотрел на нее со смесью понимания и удивления и, в конце концов, бросил попытки завязать разговор и к чему-то подготовить ее и себя. Единственное, с чем он помог ей — так это с изменениями рукавов праздничной мантии. В рождественском варианте их там не было вовсе, для школьного Выпускного бала наряд переделали. Сейчас, умело взмахивая палочкой, профессор защиты от Темных искусств помог Гермионе сделать рукава мантии расклешенными, с длинными разрезами от самых плеч. Для полноты эффекта в самый нужный момент. Генри чувствовал, что для Гермионы сейчас важны зрелищность, напряженность, драматизм и некоторая наигранность, которая неизбежна в сцене подобного объяснения.
Джинни всё еще не возвратилась, когда в десять часов вечера Генри послал Гарри и Рону сову, доставленную послушным эльфом из совятни. В письме, написанном аккуратным почерком Гермионы, говорилось, что она хочет поговорить со своими друзьями в кабинете профессора Саузвильта прямо сейчас.
Ни Генри, ни сама Гермиона не знали, что подумали насчет этого сообщения молодые люди, какие бешеные мысли возникли в их головах, какие подозрения зародились.
Однако, несмотря ни на что, в четверть одиннадцатого из-за двери кабинета раздался беспокойный стук.
* * *
Гермиона не волновалась. Вообще. Она вдруг почувствовала холодное спокойствие и решимость. Генри занял место в глубоком кресле, чуть позади и левее от нее, сама же девушка стояла, опершись о спинку кушетки, прямо напротив двери. Кабинет Генри был довольно большим, и перед ней до входа лежало внушительное свободное пространство. Гермиона легонько качнула палочкой и дверь отворилась.
Девушка сложила руки на груди, не выпуская своего оружия, и пристально смотрела на вошедших приятелей.
Они выглядели помятыми и растерянными. Никто из них не готовился к балу, и сейчас Гермиона в своем сногсшибательном наряде, холодная и спокойная, сильно выигрывала перед их нерешительной растерянностью. Гарри, лишь бегло окинув взглядом кабинет и бросив удивленный взгляд на Генри, заговорил быстро и сбивчиво:
— З–здравствуйте, профессор Саузвильт. Простите. Гермиона! Что это значит? Рон… Рон говорит ужасные вещи. Ты пропадаешь на целый день, а теперь хочешь поговорить, шлешь для этого сову и назначаешь встречу здесь, в… в присутствии преподавателя! — в его голосе были непонимание и обида. Гермионе показалось, что он, если и верил Рону до того, как вошел — сейчас разуверился во всем, тем рассказанном.
— Ты можешь говорить со мной при профессоре Саузвильте абсолютно обо всем, — спокойно начала девушка. — Я видела Джинни. Она сказала, что вы ищите меня. Зачем?
— Гарри, это не Гермиона! Профессор, профессор, мы видели…
— Помолчи, Рон! — перебил друга Гарри. — Гермиона, я хочу говорить с тобой наедине. Но сначала я хочу… Прости, пожалуйста… Я хочу посмотреть на твое левое плечо.
Гермиона усмехнулась. Она глядела на Гарри и Рона и улыбалась, чувствуя, как от ее усмешки волосы начинают шевелиться у них на головах; читая в их глазах путающиеся, сбивчивые мысли, предчувствуя и уже смакуя то, что последует дальше. Кулон Кандиды Когтевран на груди горячей звездой ласкал кожу.
То в ней, что некогда было Гермионой Грэйнджер, казалось, сейчас испарилось прочь без следа.
— Зачем, Гарри? — тихо спросила молодая ведьма, пристально посмотрев в его глаза. — Я и так могу сказать, что ты увидишь там Черную Метку.
Краем глаза она заметила, как Генри едва заметно усмехнулся. Рон и Гарри остолбенели, а у последнего вырвался стон. Они ожидали чего угодно — объяснений, в которые они поверят или не поверят, того, что перед ними не Гермиона, ожидали даже нападения — и держали наготове палочки. Но такого спокойного и обыденного признания факта…
— Но как же… Кто ты такая?! — вскричал Гарри. Рон потеряно молчал и смотрел на нее с нарастающим ужасом. — Где Гермиона? И где Джинни Уизли?
— Я не знаю, где Джинни, — немного солгала Гермиона, хотя собиралась говорить только правду — так веселее. — А я действительно та, кого ты знаешь как Гермиону Грэйнджер. Ту самую Гермиону Грэйнджер, твою лучшую подругу на протяжении долгих лет. И твою, Рон. Скажи мне, Гарри, если ты считаешь, что Гермиону похитили и заменили искусно подделанной копией, зачем же этой копии оставили предательскую лилию на плече[64]?
— Какую еще лилию?! — визгливо выкрикнул Гарри и бросил на Рона сердитый взгляд.
— Ваша образованность просто поразительна, мистер Поттер, — подал голос Генри. От этого мальчики вздрогнули — они, кажется, вообще забыли о его присутствии. — «Мисс Грэйнджер», — профессор усмехнулся, произнося это имя, — говорит аллегорично.
