— Что же вы не готовитесь к балу? — спросил рыцарь. — Уже почти восемь часов, а вы тут плачете о прошлом.
— Я быстро подготовлюсь, — уверила его Гермиона. — А пока действительно хочу, как вы выразились, проститься с прошлым. Уже восемь? О, простите, я с восьми обещала прощаться с восточным коридором последнего этажа.
— Странная вы девушка, — задумчиво заметил рыцарь, провожая ее взглядом пустых пыльных глазниц, — всё-то у вас по расписанию: даже меланхолия…
Поплакать в коридоре восьмого этажа не довелось: едва поднявшись, Гермиона столкнулась с Роном. Вид у того был весьма решительный.
— Гермиона, надо поговорить. Сейчас.
— Надо — поговорим, — тяжело вздохнула она, сворачивая по обыкновению в пустой класс. Классы сейчас все были пустыми.
— Послушай, я хочу раз и навсегда определить наши с тобой отношения, — сказал без паузы Рон, как только за ними хлопнула дверь.
— Тебе они еще не ясны?
— Они не ясны тебе, Гермиона, — упрямо заметил рыжий парень, скрещивая руки на груди. — Ты — моя девушка. Нет, слушай. Ты — моя девушка. И ты сегодня будешь моей партнершей на Выпускном балу.
— И почему, позволь узнать, ты так считаешь? — развеселилась Гермиона, присаживаясь на парту.
— Слушай меня! — закипел Рон. — Ты довольно выставляла меня идиотом! Мы прощаемся со школой, и ты на этом балу будешь со мной! Это не обсуждается! Ты бегала за мной весь прошлый курс, ты раздавала мне авансы — а теперь воротишь нос? Не выйдет, Гермиона! Позволь напомнить тебе, что ты окончила школу и вступаешь во взрослую жизнь. Ты хочешь быть одна? Я, между прочим, чистокровный волшебник из древнего, известного рода.
— Печально известного, — съязвила Гермиона.
— Да как ты смеешь?! — покраснел Рон. — Ты что-то поссорилась с головой, Гермиона! Весь этот год сама не своя. Переходный возраст, что ли?
— Рон, не хами. Я сама и своя. Именно своя. А не твоя, чтобы ты мог мною командовать! Если тебе угодно знать, я не буду с тобой встречаться, даже если придется выбирать между тобой и… и… — она уже почти перешла на крик.
— Ага, скажи еще Тем–Кого–Нельзя–Называть!
— С Темным Лордом я встречаться тоже не буду, — язвительно брякнула Гермиона. — Но из совершенно иных, чем ты полагаешь, побуждений!
— Охренеть, ты послушай себя! «С Темным Лордом я встречаться не буду»! Ты больная на голову! И выводишь меня. Но всё равно: ты будешь со мной!
— Слушай, Рон, мне это надоело! — закричала Гермиона. — Я тебя сейчас заколдую, не зли меня своим бредом! И вообще — отвали, мне пора одеваться!
— Сначала придется раздеться.
Всё произошло так быстро, что ни Гермиона, ни даже Рон не успели ничего подумать. Решение парня было молниеносным: если бы он задумался над ним — Гермиона прочитала бы его мысли и успела защититься. Но он махнул палочкой почти бессознательно, и неожиданно умело наложенные чары крепко привязали руки и ноги девушки к ножкам парты так, что она растянулась на гладкой столешнице, словно распятый грешник, больно стукнувшись лопатками о полированное дерево. Волшебная палочка выпала и покатилась по полу.
— Рон, ты сдурел?! — захлебнулась негодованием Гермиона.
— Ты слишком много о себе воображаешь, — сказал Рон, нависнув над ней. — Не смей разговаривать со мной как с мальчишкой! Я тебе сейчас покажу, какой я мальчишка! — он рванул на ней мантию. — Ты мне потом еще спасибо скажешь!
— Не смей меня трогать, ублюдок! Рон! Рон, ты рехнулся, отвали!
Гермиона безрезультатно пыталась отпихнуть его — она так рассвирепела, что совершенно утратила над собой контроль. Если бы удалось успокоиться, она смогла бы справиться с ним и без палочки, но сейчас была совершенно не в состоянии концентрироваться на чем-либо.
— Рон, перестань! Рон, я выхожу замуж! Слышишь?! Мой жених похоронит тебя заживо!
— Ты бредишь, Гермиона, — хрипло сказал Рон, приспуская штаны.
— Помогите! — заверещала наследница Темного Лорда, отворачиваясь от его губ.
— Силенцио! — направил на нее палочку Рон.
И слов не стало. Гермиона только беспомощно открывала и закрывала рот, тщетно пытаясь освободиться. Рон грубо комкал ее одежду и лапал тело своими огромными ручищами. Вот он поцеловал ее в шею — и Гермиона вдруг с дрожью вспомнила сцену между Волдемортом и Нарциссой, свидетельницей которой она невольно стала. Она попыталась успокоиться и отпихнуть Рона, но не могла — и вдруг он сам перестал беспорядочно тискать ее тело и замер. Просто окаменел. Гермиона не сразу поняла, почему лицо Рона из красного внезапно стало пепельно–серым, а глаза полезли из орбит.
— Ч–ч-что это? — хрипло прошептал он голосом, в котором непонимание смешалось с паническим ужасом. — Что это, Гермиона?
Связанная невидимыми путами девушка повернула голову налево, туда, куда вперились эти огромные помертвевшие глаза. На ее оголенном плече, перехваченный только тонкой бретелькой съехавшего лифчика, зловеще улыбался змеиным оскалом череп Черной Метки.
— Импедимента!
Рона отшвырнуло к противоположной стене, но он, казалось, этого и не заметил. Парень не сводил глаз с Гермионы.
