* * *
Следующие два дня Гермиона целиком потратила на подготовку обряда призыва и сдерживания непокорных духов. То и дело нужно было посылать Генри за необходимыми ингредиентами в лондонские лавки, а за одной травой даже в Китай. Кроме того, пришлось хитрым образом оккупировать кухню Дарьи Филипповны, где Гермиона симулировала приготовление «супика», а в итоге начадила смрадного духа и не уследила за тем, что из трубы идет ядовито–сиреневый дым. К счастью, это первым заметил Гришка — и прибежал к ней. Пришлось легонько подкорректировать его память и впредь быть внимательнее, благо легкие модуляции Гермиона могла осуществлять и сама.
Во второй день работы над обрядом положение конспираторов сильно осложнилось приездом областной журналистки Алисы Пригаровой. Занятая своими травами, Гермиона была застигнута врасплох, когда на кухню, наполненную парами архисложного зелья, вошла, усердно махая перед носом ладошкой с наманикюренными пальчиками, молодая девушка лет двадцати трех, облаченная в удобную стильную одежду.
— Мне нужна Ева Измайлова, — закашлявшись, сипло сообщила она. — Хозяйка сказала, что она тут.
— Я вас слушаю, — подняла брови Гермиона. — Только давайте выйдем: душно.
Они покинули кухню и оказались в неровно залитом бетоном небольшом дворике. Было жарко, из помещения пахло чем-то терпким и странным.
— Вы — Ева Измайлова? — спросила молодая девушка, жадно впиваясь взглядом в округлый живот Гермионы. — Позвольте представиться: Алиса Пригарова, корреспондент газеты «События». Приехала сегодня из области, чтобы освещать местные ужасные происшествия. Не знала о том, что здесь работают столичные следователи.
— Мы с мужем из Петербурга, — морщась, поправила Гермиона. Вот еще! Не хватало только этой девчонке обнаружить, что никаких следователей Петербург не посылал.
— Это не принципиально. Вы здесь давно?
— С начала месяца.
— События в Васильковке довольно резонансные, но всё же — как вы попали в наши края?
— Начальство откомандировало, — холодно сообщила Гермиона. — Работа у меня такая.
— Простите мою нескромность, мне кажется, или вас с супругом вскорости можно будет поздравить с пополнением?
— Не показалось.
— О, но тогда мне вдвойне непонятно ваше присутствие тут, в тайге…
— Здесь очень полезный воздух, рожать мне не скоро, осложнений нет — а работа, простите, не ждет. У вас вопросы по существу есть? Я немного…
— О, а что вы делаете? — оживилась журналиста. — Здесь стоит такой странный аромат.
— Готовлю мужу обед.
— Вы просто универсальная женщина. Не угостите этим необычным блюдом?
— Простите, — отрезала Гермиона, начиная злиться — ей нельзя было отлучаться от котла. То есть от кастрюли, — я предпочитаю поменьше общаться с представителями прессы, когда работаю над закрытой информацией.
— И что же, вся информация — закрыта? — саркастично спросила журналистка.
— Что вас интересует?
— У вас есть версия, объясняющая такой взрыв преступлений? Есть ли подозреваемые по последнему делу?
— Всё это пока — информация закрытая.
— Скажите, какую роль может играть во всей этой истории монастырь Святого Николая? — без перехода продолжала Алиса.
— Его территория стала местом нескольких происшествий.
— И всё? — недоверчиво усмехнулась девушка.
— А что же еще?
— В деревне за последние две–три недели погибло больше людей, чем за полвека до того. Скажите, Ева…
— Бенедиктовна.
— Скажите, Ева Бенедиктовна, что вы думаете о возможности проведения некого эксперимента в этих краях? Сейчас много говорят о психологическом оружии. Достаточно ли внимательно вы присматривались к этому «монастырю»?
— Вы это серьезно? — подняла брови Гермиона. — И верите в то, что говорите?!
— Я не вижу иных объяснений.
— Но если вы верите в эксперименты с психикой — зачем же приехали сюда? Не страшно? — прищурилась женщина. Из кухоньки потянуло ничего хорошего не предвещающим смрадом.
— Работа, знаете ли, — передразнила Гермиону журналистка. — Ну так что же?
— Я следователь прокуратуры, а не теоретик научной фантастики, — отрезала молодая ведьма.
— Может быть, вы объясняете местные убийства трагическим совпадением? — с насмешкой спросила журналистка. — Ладно, не хотите говорить — не нужно. Я не намерена с вами ссориться — просто хочу, чтобы читатели нашей газеты знали правду.
