— Грэйнджер! — К ней подошла Лаванда Браун. Она была с распущенными волосами, в длинной мантии и сверкала глазами в темноте. — Хочу посоветовать — не связывайся со мной. Сама пожалеешь. Оставь Рона в покое — смирись с тем, что ты ему не нужна. И не смей унижать моего парня, — девушка вынула палочку и демонстративно помахала ею. — А то получишь сполна.
И Лаванда, развернувшись, быстро зашагала прочь.
От негодования Гермиона забыла все слова. Она могла только глубоко дышать и молча смотрела вслед Лаванде, севшей в одну из многочисленных школьных карет. Не безлошадных, как привыкла видеть Гермиона, а запряженных крылатыми демонами фестралами. Они посверкивали в темноте белесыми глазами и не шевелились, застыв между оглоблями, словно статуи, вытесанные из камня.
Гермиона поежилась. Раньше она видела фестралов только на картинках в учебниках — а это совсем иное.
Из оцепенения ее вывел громовой голос Хагрида, собиравшего малышей. И наследница Темного Лорда поспешила занять место в ближайшем экипаже.
* * *
Школа не сильно изменилась после смерти Дамблдора. Те же стены, те же люди, те же призраки… Только в Большом зале, во главе стола, на старом месте директора, восседала теперь Минерва МакГонагалл. Она выглядела постаревшей, усталой. Но мужественно переносила все свалившиеся трудности.
Гермиона разобралась с расшумевшимися младшими курсами Гриффиндора, игнорируя халтурящего Рона, и, закончив, уселась не с мальчишками, а с Джинни и её подругами, уже щебетавшими за столом. Гарри укоризненно посмотрел на неё, а вот Рон даже не повернул головы.
— Как его рука? — спросила наследница Темного Лорда у Джинни, правда, без особого интереса.
— Нормально, — девушка сморщилась. — Всё правильно, Гермиона. Честно тебе скажу, сегодня этот придурок вёл себя ужасно!
Началась церемония распределения, обогатившая Гриффиндор семью новыми студентами. Гермиона отрешенно аплодировала им. Она устала. Слишком устала за этот ещё не завершившийся день.
Голоса смолкли — профессор МакГонагалл поднялась из-за стола и призвала всех к порядку — многолетний опыт преподавательской работы позволял ей делать это с легкостью.
Гермиона посмотрела прямо в глаза сидевшего через два места слева от новой директрисы Саузвильта — на нем сегодня была строгая черная мантия с пряжками, волосы аккуратно уложены, а во взгляде — неподдельный интерес к речи своей начальницы. Он еле заметно кивнул Гермионе и опять устремил взгляд на МакГонагалл.
— Рада приветствовать всех вас сегодня. Я — директор школы чародейства и волшебства «Хогвартс», Минерва МакГонагалл, — громко сказала женщина. — Впереди — новый учебный год. Для кого-то первый, для кого-то — решающий, для кого-то промежуточный, но оттого не менее важный. Всем сейчас я хотела бы пожелать удачи. — Послышались аплодисменты. — Почитая традиции, перенесём речь, дав вам возможность набраться сил после дороги. Но сначала хочу попросить всех почтить минутой молчания память моего предшественника на посту директора Хогвартса — Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора.
Она умолкла, склонив голову. Глаза опустили все. И Гермиона. Она смотрела на золотую тарелку перед собой и видела в ней свое отражение — размытое, нечеткое. Условности…
«Мир полон условностей, Кадмина. Люди придумывают правила, обычаи — а потом следуют им, пусть это и противоречит их интересам, даже их природе. Люди очень странные существа — они несут разрушение. Всегда, даже строя и спасая что-то. В этом их сущность. Ты должна знать обычаи людей — и следовать им. Так нужно, чтобы жить. Но ты должна понимать их и осознавать их бессмысленность. Уметь отбросить при необходимости. Они нужны лишь для того, чтобы человек мог ощущать себя человеком…»
МакГонагалл села. Столы сверкнули — и блюда наполнились едой. Сначала робко, а потом привычно зашумели голоса студентов… Гермиона жадно ела мясной салат — она устала и проголодалась с дороги. То и дело девушка ловила на себе взгляд Рона — но, стоило ей поднять глаза, он тут же отворачивался. Пожалуйста — знал бы, какую услугу оказывает ей таким поведением!
Гермиона в основном молчала — она сидела в компании Джинни и её подруг, которым рыжеволосая ведьма как раз рассказывала о своих каникулах и зашедших в тупик отношениях с Гарри.
— …всё бессмысленно, — подытожила девушка, накалывая на вилку маринованный гриб. — И его мысли, и его сердце заняты Волдемортом. А мне там места нет.
— Всё образуется, — осторожно сказала Эббигэйл, сокурсница младшей Уизли.
— Не знаю, Эбби…
— Всё будет хорошо. И… м… не нужно… Произносить это имя вслух.
Повисла пауза. Джинни наклонилась к Гермионе и прошептала ей на ухо:
