С ней и волшебникам‑то приходилось нелегко. Джинни не понимала парселтанга, Алира не понимала слов Джинни, Етта не всегда разбирала английский и вовсю болтала со здоровенной Королевской Коброй, доводя миссис Грэйнджер до инфаркта, а младшую Уизли — до зубовного скрежета. Понимавшая всех Гермиона, вся затурканная своими проблемами, злилась из‑за того, что ее донимают просьбами о переводе; а еще потому, что Джинни, несмотря на языковой барьер, не считала, что с Еттой творится что‑то неправильное. Скорее она злилась оттого, что не может понимать змеиную речь сама.
Алира тоже проблемы не находила. А мистер и миссис Грэйнджер боялись спорить с дочерью или указывать ей на ненормальность ситуации и тоже в результате поддерживали Джинни, уверяя, что всё в порядке и что в этом возрасте дети вообще не говорят, а так есть возможность понимать, чего хочет их девочка.
Всё это раздражало Гермиону. Она принципиально не разговаривала с Еттой на парселтанге, считая, что не нужно поощрять подобное отклонение. И в результате глупо завидовала своей собственной змее, которая постоянно болтала с ребенком.
— Какой к скандинавскому лешему парк, Джинни?! — злилась Гермиона как‑то вечером, наворачивая круги по своей спальне. — Если она шипит?!
— Чай не средневековье, на костре не сожгут, — не сдавалась рыжая ведьма. — Ребенку нельзя постоянно сидеть в доме, ты даже во двор ее редко выносишь из‑за соседей!!!
— Я виновата?!
— Нет, я! — взорвалась Джинни. — Ну, шипит ребенок! И что?!
— Вирджиния Уизли, даже я, воспринимающая смысл ее слов, понимаю, что это выглядит дико! И бросается в глаза!
— Так давай ее теперь держать в доме до совершеннолетия! — всплеснула руками девушка.
— Я надеюсь, что это, как вы все меня убеждаете, пройдет!
— Разумеется, пройдет! Ты же разговариваешь по–английски! И милорд тоже. И вообще змееусты как‑то учатся говорить на человечьем языке.
— Ни у меня, ни у mon Pére в детстве не было возможности с кем‑то общаться на парселтанге! Зато Гарри рассказывал, что в воспоминаниях, которые ему показывал Дамблдор, Морфин Гонт, к примеру, почти не говорил по–людски! Потому что у него в семье и так можно было общаться, а других людей он дичился.
— Именно поэтому ты собираешься держать Генриетту в четырех стенах? — победоносно спросила Джинни.
— Химерова кладка!!!
— Противоречишь сама себе, — безапелляционно перебила подруга. — Ей нужно побольше контактировать с теми, кто не может ее понимать вообще. Кто не знает даже основ легилименции и не владеет парселтангом. То есть с другими детьми или магглами.
— Другие дети и магглы разбегутся от нее в ужасе, — холодно сказала Гермиона, чувствуя жжение в глазах. — Даже родители–волшебники не будут приветствовать общения своих чад со змееязычной ведьмой. А то ты не знаешь, как к этому относятся!
— Относились.
— Проклятье! В любом случае сейчас речь идет о маггловском парке! И прекрати делать из меня виноватую — без тебя тошно.
— Отделение поликлиники сразу налево, — вежливо улыбнулась пухлая блондинка, восседавшая за столиком с табличкой «Справки». — Проходите, вас ожидают. Целитель Армандо Аватикус. Свернете сразу в первый боковой коридор. Комната 11–32.
— Благодарю, — кивнула Гермиона, и они с Джинни и дремлющей в коляске Еттой свернули в указанный коридор нулевого этажа больницы святого Мунго.
Ярко освещенное искусственными окнами пространство выглядело очень уютно. Здесь ожидали несколько женщин с детьми разного возраста, то и дело в спешке пробегали целители в лимонных халатах, воздух благоухал нежным ароматом теплого молока и меда, а в дальнем конце помещения виднелся большой детский манеж, около которого дежурила симпатичная молодая ведьма, присматривавшая за малышами.
Гермиона и Джинни свернули налево и оказались в широком пустом коридоре с рядами диванов и пронумерованными дверями кабинетов детских специалистов. В нужной комнате их встретил улыбчивый сухопарый целитель, сразу рассыпавшийся волной любезностей.
— Миссис Саузвильт, мисс Уизли! Добрый день, проходите. А вот и наша маленькая леди. Вот сюда, пожалуйста, дамы. Здравствуй, крошка!
— Дядя смешной! — прошипела проснувшаяся Етта, внимательно изучая целителя, а потом осматриваясь кругом. — Куда мы пришли?
— Это то, о чем мы с вами говорили, — тут же начала Джинни, осторожно вынимая малышку из коляски и усаживая на стол для осмотра. — Что она сказала? — обратилась девушка к Гермионе.
— Спросила, куда мы пришли, — вздохнула молодая мать и потрепала крошку по голове. — Дядя хочет посмотреть, какая красивая у нас девочка, — гортанно прошипела она, смущенно потупясь.
Етта засмеялась и осторожно встала на ножки — она делала так постоянно, когда хотела кого‑то умилить.
— Ребенок развивается быстро, — кивнул целитель. — Я сделаю кое–какие анализы, — добавил он, вынимая палочку и сотворяя вокруг малышки дрожащий серебристый туман.
— Ух ты! — прошипела Генриетта, перебирая ручками густые пары заклинания, и тут же шлепнулась на попку. — Ой. Етта упала.
