В детстве она сильно завидовала талантливому юноше, чей огонь горел куда жарче, нежели ее собственный, и постоянно пыталась превзойти его. Их соревнования неизменно собирали огромную аудиторию и изрядно веселили всех обитателей дворца. Со временем противостояние переросло в настоящую дружбу, но время от времени Игнис ловила себя на мысли: «В этот раз я обязательно создам пламя мощнее, чем у него».
Судя по всему, подобные мысли посещали и Паллидия, потому как он с завидной регулярностью усиливал это свое заклинание, высвобождая все новые и новые запасы мощи там, где, казалось бы, ей и взяться неоткуда.
— Извини, что не предупредила, — продолжила она.
— Не страшно.
— Когда окончилась битва?
— Вчера утром. Вас почти добили, когда подоспела моя армия.
Игнис прикинула сроки и удивленно нахмурилась.
— Барон говорил, что большая часть твоей армии разбросана по графствам, а значит, ты должен был начать подготовку чуть ли не за неделю.
— Конечно, ваше высочество.
— Но как тогда… — начала было она, но тут же умолкла под полным ехидства взглядом друга. — Ах да, отец обещал отпустить меня, но ничего не говорил про сопровождение.
— Именно.
— И кто же?
— Отряд гарпий. К тому же, предположу, что Кающийся также регулярно встречался с учителем на Грани.
В голосе Паллидия Игнис расслышала слабо заметные нотки зависти. Увы, но гениальный сковывающий не обладал даже зачатками сноходческого дара, а потому мог только мечтать о встречах с учителем под фиолетовыми небесами границы миров.
— И всего-то?
— Учитель, по-видимому, счел, что трех Ступивших на Путь Вечности будет достаточно для вашей защиты.
— А еще — двух стихийных магов и сорока лучших гвардейцев Дилириса. Ну и я, кажется, кое-что умею.
Паллидий одарил ее новым взглядом, в котором каким-то образом поместилось даже больше скепсиса, нежели в предыдущем.
— Именно поэтому, полагаю, вы сутки валялись без сознания, ваше высочество?
Игнис скрипнула зубами.
— Пал, давай вот без этого.
— Как прикажете, ваше высочество.
— Пал!
— Вам не следует перенапрягаться. Лица королевской крови слишком ценны и важны для нас, простых смертных, мы не можем рисковать их здоровьем.
— Пал!!!
Она сорвалась на визг и тотчас же закашлялась, не в силах проглотить комок, застрявший в горле. Однако это подействовало — Паллидий встал и подошел к Игнис, а выражение бесстрастности на его лице сменилось волнением и злостью.
— Ты пошла против воли учителя. Ты отправилась в путь с людьми, половине которых нельзя повернуться спиной, чтобы не получить в нее кинжал! Ты подвергала свою жизнь опасности, не задумываясь о чувствах отца! Ты едва не погибла, пытаясь превзойти пределы контроля своей стихии!! Да о чем ты вообще думала!!!
Чего Игнис не ожидала, так это ответных криков и обвинений. Спорить лежа было неудобно, а потому она, совершив неимоверное усилие над своим измученным телом, приподнялась на локтях и, прислонившись к спинке кровати гордо посмотрела на собеседника.
— Да, я отправилась в путь, потому что мне осточертело торчать в Кастэллуме. Ты-то уже повидал половину континента, отец даже доверил тебе целую армию! А я? Сижу под замком, точно огромный бриллиант в центре сокровищницы. С меня сдувают пылинки и боятся слово лишнее сказать! Но я тоже хочу приключений, тоже хочу узнать, как устроен мир.
— И поэтому отправляешься в путь с наследным принцем Дилириса и принцессой Ривеланда, прихватив заодно оборотня? Хорошая компания, ничего не скажешь. В высшей степени надежные и достойные личности. Как только тебе горло еще не перерезали во сне?!
— То есть Ридгара с Орелией ты игнорируешь?
— Кающийся и Целительница могучи, но не всесильны. Их двоих может не оказаться рядом тогда, когда тебе больше всего на свете будет нужна помощь! И ты погибнешь без возможности воскреснуть! Уж кому, как не тебе следует знать об опасностях внешнего мира!
Игнис непроизвольно коснулась обожженной щеки, и это подхлестнуло ее ярость.
— А если и умру, тебе-то что? Это мой выбор!
— Из-за своего эгоизма ты хочешь разбить сердце отца?!
— Он — мой отец, Пал, не твой, не тебе решать!
Слова вырвались сами-собой, и уже в следующую секунду она пожалела о сказанном, но было поздно. Паллидий побледнел еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. Он отступил на шаг и поник.
— Да, он твой отец, не мой, — тихо согласился юноша, став сразу как-то меньше в размерах.
— Пал…
— И не мне, беспризорнику, приказывать великой герцогине.
— Пал, ну извини…
Игнис попыталась встать, но собственное тело отказалось повиноваться. Ярость схлынула, оставив место раскаянию и стыду. Только теперь она осознала, что именно сказала в запале спора.
