— Короче, грузим лапшу на уши, а если не въезжают, если рогом упрутся, мочим! — на обратном пути объяснял Серега.
Говорил по-хозяйски, в голос, шел, не оглядываясь, ни дать ни взять, царь горы. И вдруг облом…
— Не понял!
Какой‐то хрен с бугра нацепил блокиратор на колесо его «девятки». И вряд ли это менты, хотя машина припаркована под знаком. Причем неподалеку стояла их же «семерка», Шток припарковал ее по всем правилам, и ее никто не стопорил.
— Что за уроды? — озлобленно протянул Кот.
Уроды нашлись очень быстро, хотя они не торопились заявлять о себе. Поняли, что нарвались на реальную силу, и сидели в своем «уазике», поджав хвосты. Только когда к ним подошли, отморозки стали выходить из машины.
Лица славянские, но настроение басурманское, злые, нахальные, безбашенные. Три лба, парни крепкие, видно, что тренированные, но численный перевес отнюдь не на их стороне.
— Пацаны, я не понял, что за предъява? — спросил Серега, взглядом пытаясь высверлить дырку во лбу мордастого бугая.
Но лоб оказался крепким, взглядом прожечь не удавалось.
— А стоянка запрещена! Штраф — сто рублей, — сказал он.
— Мы сами штрафы выписываем, братан! С тебя косарь за то, что под «мусора» косишь!
Откуда‐то вдруг выскочила серая «Волга», пронеслась на бешеной скорости и остановилась под визг тормозов. Из машины вышли еще четыре «быка». Все в кожаных куртках, все подорванные, настроенные на драку. Ну, всемером шестерых не боятся.
— В чем дело, Калым? — спросил один у мордастого и, как бы нехотя, отвел в сторону полу куртки, а за поясом пистолет. Мощный лоб, массивные надбровья, а нос тонкий, вряд ли крепкий, и подбородок слабый. Впрочем, это не мешало пацану наглеть сверх меры.
— Так правила нарушают, а платить не хотят!
— Кто такие? — спросил тонконосый.
— Из Афгана мы! — сказал Душман, доставая из кармана «лимонку».
Он не стал угрожать, а сразу же выдернул чеку и бросил гранату под ноги отморозкам.
А граната боевая, правда без тротила, зато запал самый настоящий. Граната упала, задымила, тонконосый инстинктивно подался назад, вжимая голову в плечи… Но рванул один только детонатор, гранату всего лишь слегка отбросило в сторону. Душман тут же достал вторую «лимонку» и проговорил, разгибая усики:
— Может, эта не просрет?
— Эй, ты чего?! — выкрикнул тонконосый. — Давайте нормально поговорим!
— Так мы нормально и предлагали, — одобрительно глянув на Душмана, кивнул Серега.
— Откуда будете, пацаны?
— Пехорские мы, слышал про таких?
— Услышал.
— Сколько мы вам должны? — спросил Душман, сунув палец в кольцо.
— Да нормально все, разобрались уже… Или у вас тут маза какая‐то?
— А если маза? — хищно сощурился Серега.
— Ну, если там тачку взять, мы поможем. А если вам «слам» нужен, пролетаете мимо кассы.
— А если мы целый завод под себя взяли? И баблом берем, и натурой. Аккумуляторы на реализацию берем, толкать здесь будем. Покупателей здесь хватает, нам это и нужно.
— Здесь все кто‐то что‐то толкают. И все платят.
— Кому?
— Нам.
— И мы заплатим, — хищно усмехнулся Серега. — Если сможете заставить… Колесо растормози!
— Угу! — кивнул Душман. Он стоял и смотрел на свою гранату, то согнет усики, то разогнет.
Тонконосого это страшно нервировало, поэтому он все‐таки снял блокиратор с колеса. А Серега даже не стал выяснять, с кем имеет дело. Логика простая: если тонконосый не назвался, значит, нет за ним реальной силы. Случайных пассажиров на понт эти «левые» взять еще могли, но серьезные люди им уже не по зубам…
Через пару дней Серега вернулся на рынок с товаром, людей взял, которые толкали товар, — не самим же за прилавком стоять.
Тонконосый даже не появлялся, зато на следующий день из толпы вынырнула стайка чернявых парней с холодными глазами. Продавцы тут же исчезли, а Серега не растерялся, занял их место возле машины. Душман рядом встал, Кот и Семен с пацанами подтянулись…
Но чеченцы были не из пугливых.
— Кто тут у вас из Афгана? — без акцента спросил рослый парень с массивным, закрывающим переносицу надбровьем.
— Ну я! — скривил губы Душман.
— Если врешь, молись!
Чеченец спокойно достал из кармана гранату, вырвал чеку. Взгляд абсолютно спокойный, на губах улыбка святого мученика на пороге в рай. С такой улыбкой не боятся смерти, с такой улыбкой он запросто мог бросить гранату себе под ноги.
Семен это понял, и ему стало не по себе, но голову в плечи он не вжал. И за спину брата не спрятался, хотя мог. Никто не заставлял его идти за братом, он сам ввязался в драку, так что нечего роптать. И если ему суждено умереть, то смерть нужно принять достойно.
Впрочем, Душман не обманывал, он действительно служил в Афгане, Кундуз, двести первая мотострелковая дивизия, сто сорок девятый полк. Чеченец выслушал его, кивнул, давая понять, что верит, и убрал гранату. Но Душман достал свою, вытащил чеку и проговорил:
— Теперь твоя очередь молиться! Если не служил!
Он тоже не блефовал, чеченец это понял, улыбнулся и сказал, что служил в одной с ним дивизии, только в сто двадцать втором полку.
— Ташкурган знаешь?
