— Селезень тоже под себя все хапал. И чем это закончилось? — усмехнулся Семен.
Селезень еще и хитрил, Миндаля нужно было убрать, чтобы он стал мучеником и этим пошатнул позиции Тараса. Но убивать Тараса в его планы не входило… Тонко Селезень играл. Но пулю все равно получил. И Шустов может получить. Не зря же он отправил к Семену дочь — с извинениями, а то как бы чего не вышло. А когда понял, что Семен остыл, сразу же начал «вола водить»… Шустов только старается казаться крутым, на самом деле он такой же трус, как и Саня Сэй. И не сможет он удержать позиции, с которых вступил сегодня в разговор с Семеном. Всерьез его можно воспринимать только как отца Клары, но так у Семена есть еще и брат, которого он не может подвести.
— Селезня убили совсем не поэтому, — мотнул головой Шустов.
— Ну, если вы думаете, что это сделал я… А я мог бы это сделать! Потому что я всегда и во всем иду до конца! И вы даже не пытайтесь стоять у меня на пути!
— Убьешь меня?
— А что вы улыбаетесь, Валерий Ильич? Вам страшно, а вы улыбаетесь… А вам страшно! Я же вижу! Вдруг снова Миндаль, вдруг молнией ударит. Может, нужно позаботиться о громоотводе, а?.. Или это не я принял удар на себя? Не я вызвал Миндаля один на один? Не я дрался с ним, не за меня вписался Тарас?
Шустов не выдержал напора, отвел глаза.
— Ну, в общем, я за тебя… И удар ты выдержал, врать не стану.
— Короче, наследники Селезня предъявляют права!
— Десять процентов, говоришь? — Глазки у Шустова забегали.
— Ставки повысились… Селезня убил не я. Он играл с братвой не по правилам, темнил, хапал все под себя. Братва ему этого не простила… Вы меня понимаете, Валерий Ильич?
— В общих чертах. — Шустов смотрел на него исподлобья, но взгляд был сломленного человека.
— Честно скажу, Селезень не говорил, сколько имел с вас. Темнил, юлил… Но есть человек, который в курсе, уже завтра его привезут, и он все скажет. Если Селезень брал с вас тридцать процентов от прибыли, то и мы будем брать столько же.
— Ну что ты, какие тридцать?! — ужаснулся Шустов. — Двадцать!.. И то половину натурой, в смысле товаром!
— Остродефицитным…
— Ну, пока да…
— Что значит «пока»?
— А то, что шлюзы вот-вот откроют, законы свободного рынка уже практически спустили с цепи. Понимаешь, что это значит?
— Цены взлетят?
— Слушай, Семен, а ты мне нравишься! Школу еле закончил, а на лету все схватываешь… Но так и я по полочкам умею раскладывать. И вот что я тебе скажу. Не будет никаких кооперативов, завод перейдет на полную самоокупаемость. Это не какой‐то хозрасчет, это полный шабаш! Если говорить грубо, кооператив при заводе — это чистая прибыль, а завод — сплошные убытки. Так вот государство убытки компенсировать больше не будет. Как хочешь, так и крутись. Свободный рынок, что успел, то и съел!
— Короче, мы не сможем иметь с вас столько же, сколько имел Селезень?
— Ну вот, соображаешь.
— Вам нужно с моим братом встретиться. Вы ему весь расклад покажете, а он пусть решает, как вас не обидеть. И себя. В первую очередь.
— И волки сыты, и овцы целы… А давайте завтра и встретимся! У нас новый дом, Клара, конечно, говорила, приглашаю вас завтра на шашлыки. Посидим, порешаем… По-родственному! — заигрывающе улыбнулся Шустов.
— Сегодня. Вечером.
— Так время…
— Ничего, успеете. Прямо сейчас и езжайте. А я за Кларой!
— В Москву?.. Машина есть?
— Хотите мне свою служебную «Волгу» предложить?
— Ну, «Волгу» я, конечно, предложить могу… Но ты же фактически мой зять. Тебе своя машина нужна… Короче, есть возможность взять «девятку» по госцене. Завтра такой возможности уже не будет…
— «Девятка» — это хорошо.
— Значит, договорились! — хлопнул в ладоши Шустов. И сощурился с хитрецой во взгляде.
От «Волги» Семен отказался, в Москву собрался своим ходом. Такси поймает, с ветерком домчит.
Но «мотор» он поймать не успел. Только вышел за ворота, как появились две «девятки» с хорошо знакомыми номерами. Из них выгрузилась братва — все мощные, нахрапистые.
За спиной истошно завопил вохровец:
— Да что ж за напасть такая?
Оружие у охраны боевое, но так не применят его. Потому что братва не милиция, уголовное дело не возбудят, просто отобьют почки. И убить могут.
А Серега убить мог. Он это показывал всем своим видом: расправил плечи, раскинул руки, походка от колена. А появление Семена только усилило его наступательный пыл. Похоже, он решил, что его отоварила заводская охрана — по отмашке Шустова.
— Давай показывай, какая падла на тебя рыпнулась! — потребовал Серега. — И вообще, что ты здесь делал?
— Так договоренность у нас. Завод наш, а карасевские отбить хотели. Пришлось вмешаться.
— А карасевские где?
У Семена разболелась отбитая челюсть, ныли зубы, но это не мешало ему говорить. Опуская подробности, он рассказал, как было дело.
— Шустов нас на шашлыки пригласил. Сегодня вечером. Ты и я. Решать будем, как жить дальше.
— Ну, так порешаем, не вопрос, — успокаиваясь, кивнул Серега.
— Шустов мне тачку пообещал. «Девятку». По госцене возьмет, все такое. Лично мне.
— Ну, если на свои возьмет… — задумался брат.
