Семен скривился, выразительно глянул на Литеху, тот кивнул и скрылся в караулке. Пацан училище военное окончил и сразу рапорт на увольнение написал, полтора года мурыжили, только с развалом Союза смог на дембель уйти. Вернулся домой, понравился Сереге, он взял пацана к себе, теперь у него служит. Начальником смены на заводе.
— Давай ты завтра с утра меня строить начнешь!
— С утра сапоги на свежую голову надевают!
— А вечером в сапоги наливают, да? По какому поводу праздник?
Серега уже дважды отец, семья у него, дом, и быт налажен, и город полностью под ним, никто даже не рыпается. Нормально все, только вот все чаще надирается в хлам. И в баньке частенько парится, иногда с девочками. Как будто не знает, на чем погорел Селезень.
— Праздник?.. — пьяно задумался Серега. — А если просто настроение хорошее? К брату вот решил заехать! Он же у нас особенный, да? Не служил, не при делах, груши здесь околачивает!
— Тебе напомнить, сколько у тебя акций? — Семен кивком показал на корпус сборочного цеха. — Одиннадцать, нет?
Это ведь Серега поставил его за заводом смотреть. И безопасность обеспечивать. Семен не выбивал дань из коммерсантов, редко когда выезжал на разборки, не связанные с заводом, хотя однажды и пришлось побывать в лихой переделке со стрельбой. И по заказным убийствам не работал, хотя опыт имелся. Серега не хотел рисковать им, сам определил его на «теплое» место, сам же от армии отговаривал. Но иногда предъявлял. Как напьется, так начинается…
— Маловато будет!
— Завтра поговорим.
— А ты чего старшему брату дерзишь?
— Давай я тебя домой отвезу.
— Вообще‐то, у меня планы, — задумался Серега.
— Какие планы, на ногах еле стоишь!
— Да загонялся, с утра как навалилось… Ты даже не в курсе, что мы с люберецкими схлестнулись.
— Ну, ты же не позвонил, не сказал.
— Заправку нашу на Леденцах задели, подъехали с Бочонком, нормально порешали… — Серега гордо выкатил грудь. — С пехарями связываться — себе дороже! Все это знают! Все!
Надо отдать должное Сереге, размахнулся он круто, подмял под себя практически весь район, даже карасевские теперь под ним ходят. В Москву не лезет, столичным банкам и казино «крышу» ставить не пытается, но и своего не отдает, район держит крепко, никому не дает здесь развернуться. Да его особо и не трогают, Пехорск, может, и не беден, но и не богат, можно, конечно, начать войну за город, а будет ли игра стоить свеч? Чечены, например, считают, что нет, поэтому и не лезут сюда. Зато любера нет-нет да сунутся.
Еще два года назад они наводили страх одним только своим существованием: шутка ли, на полном серьезе поделить всю Москву на сферы влияния — на пару с братвой из Долгопрудного. И ведь поделили в девяносто втором, «капусту» рубили только в путь. Да вот недолго музыка играла. Люберецкие легко побеждали в честных драках стенка на стенку, в этом им не было равных. Но чеченцы драться с ними на их правилах не стали, на разборки подъезжали со стволами, стреляли с ходу, прямо на поражение. Гибли авторитеты: в девяносто третьем киллеры расстреляли главного покровителя, младшего брата Квантришвили, в этом году вслед за Амираном последовал и Отари. Оттерли люберецких на задворки Москвы, сила за ними, конечно, есть, но это уже совсем другое. Сейчас рулят ореховские и чеченцы, жестоко рубятся меж собой за лакомые куски на просторах столицы. Серега туда не лезет, ему и на задворках неплохо, но за свое готов драться насмерть. Только вот с каждым прожитым днем готовность эта слабеет. Зажрался Серега, да и Семену что‐то не хочется лезть в пекло ради наживы. Ему хватает своего пекла — в свинцовых печах. Баснословных барышей это не приносит, но свой гешефт он имеет, дом двухэтажный построил, банька у него своя с бассейном — неплохое такое приложение к любимой семье. Клара сына ему родила, Сережке уже два года. Все хорошо у Семена, грех жаловаться. Тем более что за убийство Селезня он мог конкретно попасть под вышку. Лежал бы сейчас в земле под номерком.
— Я так понял, победу ты уже обмыл?
— А это не твоя победа? — взъелся Серега.
— Ну, поехали, вмажем понемногу! — кивнул Семен.
Домой Серега ехать не хотел, от баньки отказался Семен, отправились в кабак. Но посиделки не задались: Серега быстро дошел до кондиции, и Семен отвез его домой, сдал на руки жене и отправился к себе.
Жил Семен неподалеку от брата, но пока ехал, Катя успела позвонить Кларе, и та встретила мужа у ворот. Волосы собраны в хвост на затылке, глаза и губы накрашены, и непонятно, то ли домашний халат на ней, то ли платье «сафари». Дорогой халат, очень хорошего качества, и фигуру облегает.
После родов Клара заметно располнела, но смогла взять себя в руки и сесть на диету.
— Пахнешь как! — обняв Семена, потянула она носом.
Пахло от него не столько коньяком, сколько жареным мясом, а Клара сегодня, как и всегда, без ужина. Худеет…
— Коньячок?
— Шашлычок!..
— Может, по пять капель?
