Я сознательно устроила эту провокацию. Не прямым же текстом говорить Саве, что я предпочла бы его в качестве своего первого партнера! То есть, я надеялась, что он поймет намек, но оставляла ему право выбора. И надеялась, что все обойдется без последствий. В конце концов, я имею право хотя бы на эту малость. А он… пусть сам решает, как поступить.
— Так будет проще всего, — наконец сказал Сава. — Неделей раньше, неделей позже, какая разница.
И он занес в спальню наши вещи.
А вот что он при этом чувствовал… я толком не разобрала. Никакой радости, предвкушения — это определенно. Разочарования, досады — тоже нет. Он будто еще ничего не решил.
Да и пусть! Я хотя бы не буду жалеть об упущенной возможности.
Мы еще в дороге договорились, что сразу ляжем спать. Я первой успела принять душ. Когда вернулась в спальню, Савы там не было. Интересно, как он собирается целый год жить со мной в одной комнате. Так и будет бегать?
Корсет я сняла, иллюзию отключила. Карамелька нырнула ко мне под одеяло. Я поцеловала ее влажный носик и закрыла глаза. Только уснуть не могла.
Саву не ждала. Скорее, это он ждал, когда перестанет меня ощущать. Спящий человек — замкнутая система, без эмоций и чувств.
Уже и душ перестал шуметь, и Матвей с Леней угомонились, разошлись по своим комнатам. Сава сидел внизу. Я пялилась в потолок, и ничего не могла поделать с растущей обидой.
Очень хотелось встать, одеться, собрать вещи — и уехать в гостиницу. Наверное, я слишком раскрепощенная… для этого мира. Сава не может такое принять. А с общагой тогда что? Да плюну на все запреты, открыто признаюсь, что я девушка. Пусть отдельную комнату выделяют!
Скрипнула дверь. Я демонстративно повернулась так, чтобы не видеть Саву.
— Яра, я так не могу, — произнес он тихо.
— Совести у вас нет, ваша светлость, — сухо произнесла я. — Вы ведете себя так, будто вас к чему-то принуждают.
Меня окатило теплой радостью. Саве понравились мои слова. Все же я… не понимаю парней. Будь на его месте Матвей, все было бы предельно ясно. Матвей из тех, кто не прикоснется к девушке до свадьбы. Но Сава… не девственник. Все эти истории о его любовных похождениях — не выдумка.
— Как же я рад услышать твой голос, — выдохнул Сава. — Спасибо.
Матрас просел под его весом. И… ничего. Теперь в комнате не спали двое. Карамелька — та дрыхла, посапывая и перебирая лапками во сне.
Молчание гремело в ушах, как похоронный марш.
— Вообще, я хотела остаться с тобой наедине, — сказала я. — И не смогла придумать ничего лучше.
Кольнуло сожалением.
— Мне помощь нужна. Вернее, совет, — продолжила я. — Матвей тут навряд ли поможет.
— Говори.
— У меня появились деньги…
Я рассказала Саве о подарке от квартирной хозяйки и ее мужа.
— Я думала купить машину, но вы опередили.
Он не возражал, значит, я все же угадала. Это его подарок. Его и Матвея.
— В общем, я хочу вложить свой небольшой капитал… куда-нибудь. Мне нужно собственное жилье. Можешь что-нибудь посоветовать?
— Могу, — ответил Сава, помолчав. — Я узнаю, есть у кого. Прости, сразу не соображу, в этом я не силен.
Разочарование с привкусом горечи. Все же дар эспера — это проклятие. Я не хочу ощущать все это… и додумывать, без возможности спросить напрямую.
— Если сложно, не надо. Я так… спросила. Больше некого.
— Яр, я узнаю, — повторил Сава.
Узнает. В лепешку расшибется, но узнает. Из-за той дурацкой клятвы на крови? Как я жалею, что не помешала ему тогда!
— Сава, как ты родом будешь управлять? Я не в упрек, я все понимаю. И роду от тебя, как от эспера, пользы больше. Но ты же наследник?
— А мне жену умненькую нашли, — отозвался он. — Она, между прочим, Гарвард закончила. Управляющие, опять же, есть.
Горечи стало больше.
— Яра, я тоже все чувствую, — вдруг напомнил он. — Судя по тому, что твоя обида растет в геометрической прогрессии, ты неправильно понимаешь мои эмоции.
— Наверное, — согласилась я. — Ты предпочитаешь молчать, а гадалка из меня плохая. Сава…
Я включила свет и встала. Эмоций мало, я хочу видеть его лицо. Сава сидел, опершись спиной на подушку.
— Чего? — спросил он, когда глаза привыкли к свету.
— Сава, а если я попрошу тебя… жениться на мне? Клятва не позволит тебе отказаться?
— Ты не попросишь, — сиплым голосом ответил Сава. — А если попросишь, я разочаруюсь в тебе. По-настоящему.
Он не отводил взгляд. Но я не могла понять, как трактовать эту решимость. «Яра, попроси. И мне будет легче тебя забыть». Так, что ли?
— Я хочу провести ритуал отказа от клятвы на крови, — произнесла я.
— Мне это не нужно! — Сава вспыхнул, подался вперед. — Не хочу ничего менять!
— Мне нужно, — вздохнула я. — Я верю тебе и без клятвы.
— Хорошо, скажу иначе. — Его взгляд стал цепким, колючим. — Я прошу тебя оставить все, как есть. Пожалуйста.
— Почему?
— Разреши… не объяснять.
Разрешить? Будто я могу настаивать.
— Ты из меня веревки вьешь, — пожаловалась я, забираясь под одеяло.
— Я? Из тебя? — Сава рассмеялся.
Я щелкнула выключателем, в комнате опять стало темно.
