— Вот родит наша Ярочка ребеночка, тогда и узнаем, — ехидно заметил Сава.
Я определенно чувствовала ярость, что волной шла с заднего сидения.
Ярость двух мужчин. Матвей, как ни странно, относительно спокойно отреагировал на замечание Савы.
— Ну, знаете ли… — наконец процедил Леня. — Я вам не племенной кобель.
— Очень рада, что в этом вопросе наши мнения совпадают, — сказала я. — Я как-то тоже… не собираюсь становиться матерью эсперов.
Секунда… другая…
И парни дружно расхохотались. И ржали долго, до икоты. Я же увидела заправочную станцию, туда и свернула.
— Ой, не могу… — постанывал Сава. — Не, ребят, это нечто!
— Ага, — кивал Матвей, смахивая с ресниц выступившие от смеха слезы.
Леня похрюкивал, соглашаясь со всеми сразу.
— И что вас так рассмешило? — свирепо поинтересовалась я.
— Ты б себя со стороны слышала! — воскликнул Сава. — Мать… эсперов. Таким низким мужским… — Он перешел на фальцет. — … голосом.
— Кто там за руль рвался? Не смею мешать!
Я вышла из машины, хлопнув дверцей. Мое место занял Матвей, я устроилась на переднем пассажирском сидении.
Нет, я не злилась. Сава и Леня прекрасно это чувствовали, а Матвей, наверняка, догадался. Просто меня, наконец, отпустило. Вот примерно так я и представляла нашу поездку — со смехом, шуточными перепалками и несерьезным поведением.
Карамелька забралась ко мне на руки. Машина легко сорвалась с места, за окном поплыл сельский пейзаж. Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза.
— А давайте играть в города! — услышала я голос Савы. — Петербург!
— Гонджу, — немедленно откликнулся Леня.
— Углич, — подхватил Матвей.
— Череповец, — «отомстила» я.
В ближайшие несколько дней хотя бы не придется беспокоиться о том, что меня подстрелят. Хотя мой враг еще ни разу не повторился. Огонь, животное, пуля… В следующий раз это может быть что угодно.
Кому же я так мешаю? Чем? Как же бесят эти вопросы без ответов!
— Яр, Муром! Не слышишь, что ли? — Сава тронул меня за плечо.
— Москва, — выдохнула я.
Найду ли я там ответ хоть на один из своих вопросов…
До Москвы добрались поздним вечером. Можно было бы и раньше, но мы не спешили. Хоть и взяли с собой кое-что из еды, но она быстро закончилась, поэтому останавливались перекусить, заезжая в разные города. А еще хотелось размяться, прогуляться и поглазеть на то, как живут люди в провинции.
В Москве Шереметевы когда-то владели несколькими особняками, но, по примеру столичных аристократов, большую часть давно передали в собственность города. В одном из таких особняков теперь располагалась больница скорой помощи, в другом заседал городской совет, в третьем нашла приют публичная библиотека.
Квартира Петра Андреевича располагалась в доме на Патриарших прудах. Небольшая, но двухуровневая, под самой крышей, со скошенными потолками и лестницей с чугунными перилами.
Матвей предупредил, что кабинет и спальня деда — единственные комнаты, куда нельзя заходить. Кроме них на первом этаже располагались кухня и столовая, на втором — три спальни. Санузел — на каждом этаже.
Для боярина Шереметева… как-то мелковато. Но, с другой стороны, здесь Петр Андреевич останавливался нечасто, светских приемов не устраивал вовсе. Полагаю, этого пространства ему вполне хватало.
— Вещи тащите наверх, — распорядился Матвей. — Сава, нам с тобой придется потесниться.
Три спальни на четверых — мало. Учитывая, что я — все же девушка. Хотя делить комнату с Савой в общежитии — это вроде как нормально.
— Да не вопрос, — легко согласился Сава.
— Не хочу вас стеснять, — вдруг заявил Леня. — Остановлюсь в гостинице. Адрес только подскажите, я совсем не знаю город.
— Из нас Москву лучше всех Яр знает, — ответил ему Сава с лукавой усмешкой. — Яр, подскажешь?
— А ты в своем репертуаре, — беззлобно огрызнулась я. — Не надоело? У меня уже аллергия на твой стеб!
Леня, безусловно, тоже ощущал эмоции Савы, но навряд ли понимал, что тот, в очередной раз, прикалывается. И никто Леню в гостиницу не отпустит.
— Никуда ты не пойдешь, — сказал Лене Матвей. — Нам лучше держаться вместе.
— Да, но я тут определенно лишний, — едва слышно поцедил Леня.
— Да перестань, — поморщился Сава. — Я ж пошутил. Ты не виноват, что все так сложилось. Я против тебя ничего не имею. И комната отдельная мне не нужна.
— А я вообще привык в казарме жить, — добавил Матвей.
Взаимные расшаркивания затягивались. Бросив чемодан внизу, я поднялась на второй этаж и заглянула в каждую из спален. Одна мне понравилась больше других, и кровать в ней стояла широкая, для двоих.
— Тебе эта понравилась? — позади меня возник Матвей. — Но тут двоим…
— Ага, — перебила я его. — Мы с Савой ее и займем.
— В смысле… — растерялся он.
— Кровать одна, хоть и широкая. Двое мужчин в одной кровати — это извращение, — пояснила я. — А нам с Савой надо привыкать жить вместе.
Это стоило произнести вслух хотя бы ради того, чтобы почувствовать эмоции Савы. Все же мне редко, но удавалось заставить его испытать неловкость и растерянность. Матвей смутился, и сильно. Леня, маячивший за их спинами, сгорал от любопытства.
