Я не обезумела, ощутив собственное могущество. Я прекрасно понимала, что ничем хорошим для меня это не закончится. Но проваленная миссия меня не волновала, как и собственная жизнь. Прежде, чем меня накажут за нарушение закона, я уничтожу этого нелюдя.
Не убью, нет. Сделаю из него растение.
Выжигать разум Вахи было невыносимо трудно. Не имея опыта, я не знала, что, соприкасаясь, сознания сливаются. Зато сразу поняла, почему нет дураков читать чужие мысли. Это омерзительно! К тому же, Ваха — дьявол в человеческом обличье. Он убивал, насиловал…
Я все же не выдержала напряжения, в какой-то момент мир померк. В чувство меня привел Мишка, вылив мне на голову ведро ледяной воды.
С трудом, но я села. Голова гудела. А вокруг — тишина.
— Они перебили друг друга, — сказал Мишка. — А этот… вон, таращится.
Ваха сидел на земле, и взгляд его был пустым.
— Надо уходить, — добавил Мишка.
Я согласно кивнула.
— Карамелька, зови…
Химера, крутящаяся рядом, исчезла, и почти сразу из Испода во двор шагнул Сава. С разбитым лицом и катаной в руке. Вот же…
Я закрыла глаза, уверенная, что теперь все будет хорошо. Не для меня, но это уже неважно.
Любу забрали первой. Вести ее через Испод было нельзя, и дед организовал срочный перелет в столицу. В Грозном не нашлось врача высшего уровня, а первую помощь вполне профессионально оказала Катя.
Девочку плохо кормили, а в последнее время не давали ни еды, ни воды. Посадили на цепь в яме — и бросили умирать. Матвей бессильно сжимал кулаки. Всё сделали за него. Дед узнал, зачем матери нужны деньги, а друзья рискнули жизнью, чтобы спасти его сестру. А он только и смог, что переложить заботу о пострадавших на плечи старших.
Саве пришлось вести через Испод шестерых, и то, что Люба находилась на грани жизни и смерти, сильно затрудняло переход. Ее дух-отражение находился рядом и стремился занять телесную оболочку. Если бы это произошло, Люба навсегда осталась бы в Исподе. Поэтому Сава выбрал ближайшую знакомую точку выхода — дом, где они остановились.
Оставаться там надолго было нежелательно, и Матвей быстро организовал переход в дом деда. Хотел забрать с собой и хозяйку, но она отказалась.
— Двум смертям не бывать, а одной не миновать, — сказала она. — А эти, если им хвост прижать, те еще трусы. К тому времени, как очухаются, ваши с ними разберутся.
И в чем-то она была права. По словам Миши, на шум и стрельбу никто из соседей Вахи не прибежал. Мужчины, что спрятались в доме, не стремились воевать. Алан, и вовсе, чуть ли ни рыдал из-за того, что его дядя нарушил закон гор. Мстители найдутся, в этом Матвей не сомневался. Но зачистка произойдет быстрее. Дядя Саша, приведший деда, поставит на уши всех, кому по должности положено следить за порядком в городе.
Ася отделалась легким испугом. Она помогала Кате, когда в этом была необходимость, а теперь что-то втолковывала мрачному, как туча, Мише. Они сидели во дворе, в беседке. Рядом крутилась Хадижа. Она наотрез отказалась оставаться в доме Вахи, увязалась за Ярой. А Яра спала, и сон ее оберегал Сава. Матвей отдал им свою спальню.
Катя не захотела лететь в Петербург вместе с Любой, хотя Матвей предлагал ей место в самолете.
— Боюсь летать, — коротко ответила Катя. — Я не буду мешать.
И она старательно «не мешала», забравшись с ногами на диван в гостиной. Сидела и смотрела в одну точку совершенно пустым взглядом.
Матвей попросил на кухне чаю, принес Кате и сел рядом, держа поднос на коленях. Катя отвернулась. И даже чуть-чуть отодвинулась. По возвращении она искренне бросилась в объятия Матвея. А он не оттолкнул, нет. Он не смог бы оттолкнуть девушку, что нуждалась в защите. Он даже неловко ее обнял. Но Катя тут же смутилась, извинилась и отошла. Теперь же определенно стыдилась своего порыва.
— Катюш, выпей чаю. — Матвей сам налил и подал ей чашку. — Вас чуть позже покормят, на кухне готовят завтрак.
— Я не хочу есть, — ответила она.
Но чашку взяла, отпила глоток и опустила руки.
— Прости меня, — произнес Матвей.
Катя вздрогнула и пролила чай на колени.
— Горячо? — испугался Матвей.
Она отвела в сторону его руку, не позволяя коснуться. Поставила на поднос почти полную чашку.
— Все в порядке. Почему ты извиняешься?
— Потому что из-за меня ты попала… в неприятности. — Матвей не знал, как иначе назвать то, что с ними произошло. То слово, что он мог бы употребить, не предназначалось для нежных ушей барышни. — И спасибо. Я благодарен тебе за помощь.
— А… — В голосе Кати Матвею послышалось разочарование. — Я рада, что пригодилась. Лечить — мой долг, я же будущий врач. Что же до извинений, то я их принимаю. Однако должна сказать, что я никого не виню. Даже не думала. И вообще, это мне впору просить прощения.
Она посмотрела на Матвея ясными, но печальными глазами.
— Но мне неловко говорить об этом. Поэтому буду благодарна, если ты просто забудешь.
— А если нет?
— Нет? — переспросила она растерянно.
— Если не забуду? — Матвей взял Катю за руку. — Я не хочу забывать.
— Ты… смеешься надо мной? — осторожно предположила она, пытаясь отнять руку.
Матвей держал крепко.
