Ройдар задумчиво почесал нос, его взгляд стал внимательным, но затем на его лице появилась ухмылка:
— Всё равно придётся рискнуть, сестра. Этот мизерный риск лучше, чем привлекать внимание агоранских солдат на границе. Если нас заметят в нашем истинном облике, то последствия могут быть куда хуже.
Галвиэль вздохнула, но в её взгляде мелькнуло лёгкое уважение к его решительности. Она сделала ещё один глоток чая и посмотрела на брата с интересом:
— А в кого мы будем превращаться, Ройдар? Надо определиться заранее, чтобы не импровизировать на месте.
Он рассмеялся, его смех был лёгким и искренним:
— Ну, меня превращай в человека, мужчину. А то превратишь в темную эльфийку, и я так навсегда в её теле останусь! Что я тогда буду делать, а? Ходить с тобой на балы и танцевать в платье?
Галвиэль не удержалась и улыбнулась, на мгновение расслабившись:
— Представляю тебя в платье, брат, — усмехнулась она, её глаза блеснули, и на её лице мелькнула тень той юной эльфийки, что когда-то кружилась в танце на балу под звуки арф. — Но ты прав, человек будет лучше. Хотя бы не привлечём к себе лишнего внимания.
Ройдар кивнул, его взгляд стал серьёзным, когда он подумал о предстоящем пути. Галвиэль же откинулась на спинку стула и посмотрела в окно, где за мутными стёклами всё ещё моросил дождь. Каждый шаг приближал их к неизведанному. Но что бы ни ждало их впереди, она чувствовала, что должна быть готова ко всему — даже к тому, чтобы принять новое обличие ради спасения старого мира.
Утром, перед тем как покинуть Лоранку, Галвиэль и Ройдар решили посетить местный рынок, чтобы пополнить припасы. Рынок был скромен и отражал угасающее состояние города. Вокруг шатались продавцы, выставившие на продажу свои нехитрые товары: несколько корзин с сушёной рыбой, крохотные связки трав, небольшие горшки с овощами и тусклые ножи, перекованные, судя по всему, из старых обломков. В воздухе висел запах моря, смешанный с ароматом прелого дерева и влажной земли после недавнего дождя.
Некоторые лавки были запылёнными, а сами продавцы выглядели уставшими и почти безразличными к редким покупателям. Время от времени кто-то громко зазывал к своим прилавкам, но этот призыв звучал, скорее, как некое унылое обязательство, чем истинное желание продать. Рынок явно видел лучшие времена. Когда-то здесь кипела жизнь, торговцы выкрикивали предложения, горожане обсуждали новости. Но теперь, после всех потерь и разрушений, это было лишь жалкое отражение прежнего процветания.
Галвиэль быстро прошлась по рядам, отметив, как многое изменилось с тех времён, когда она посещала рынки процветающих эльфийских городов, полные ярких тканей, изысканных украшений и экзотических фруктов. Сегодня рынок казался ей серым и унылым, как и весь город.
После закупок они покинули Лоранку и отправились дальше вдоль побережья на северо-запад, по направлению к агоранской части острова. Недавно прошёл дождь, и влажные луга и леса были насыщенно-зелёными, как будто природа пыталась компенсировать уныние города. Небо было чистым, солнце играло на листьях, и влажный воздух был свеж и приятен.
Ройдар, шагая рядом с сестрой, отметил:
— Здесь удивительно мало сельскохозяйственных угодий. Похоже, почва не плодородна. Видимо, местные больше занимаются рыболовством, чем земледелием.
Галвиэль кивнула, соглашаясь, но её мысли витали где-то далеко, возвращаясь к магии времени и их опасной миссии.
Вскоре они вновь встретили патруль — на этот раз было четверо мужчин. Их доспехи сверкали на солнце, но, как и везде, на лицах их читалась усталость и даже некоторая отрешённость. В Лоранке война оставила свой след не только на улицах и зданиях, но и на людях. Сержант патруля, крепкий мужчина с морщинами на лбу, которые могли поведать о пережитых испытаниях, поприветствовал эльфов.
— Мы слышали, что на нашем острове появились эльфы, — сказал он с любопытством, разглядывая Галвиэль и Ройдара.
Ройдар остался спокойным и вежливым, как всегда.
— Да, это так, — ответил он. — Я показываю мир своей сестре. Она последние годы провела в затворничестве, вдали от суеты.
Сержант кивнул, но взгляд его оставался настороженным.
— Сейчас у нас особо не на что смотреть, — с грустью сказал он. — Война отняла много жизней, а потом многие переселились на материк или ушли на сторону Агорана, — последние слова он произнёс с явным гневом.
Ройдар, подыгрывая, сочувственно спросил:
— А что, разве нет никаких перспектив вернуть себе эти земли?
Сержант, осмотревшись, будто опасался подслушивания, понизил голос до полушёпота.
— Королева Элеонора — слабая правительница. Соплячка! Ей всего восемнадцать лет, какая из неё королева? Вот её бабка, Мария Жестокая, — та была настоящей правительницей! Никто не смел её ослушаться, и она бы никогда не отдала агоранцам этот остров! — Глаза его засверкали, и он, кажется, на мгновение забыл, с кем говорит. — При Марии был порядок, враги её боялись — и внешние, и внутренние. А Элеонора сама боится всех. Нам нужен сильный правитель, как Фердинанд Железный! Только такой правитель вернёт могущество Кастеллануса.
