Его лицо кажется знакомым, но я не помню, где видела его раньше. Он очень не доволен моему появлению, причём настроен довольно агрессивно. Вероятно, я прервала важный разговор. Мне нужно поскорее уйти и оставить их. Но не могу этого сделать, пока не узнаю, как найти Шольц.
– У меня назначена встреча с Эльвирой Борисовной, – смотрю на второго мужчину, он кажется более доброжелательным. – Я по поводу работы. Когда я могу её застать?
– Возможно, завтра. Но это не точно, – он отвечает мне спокойно, без злости, даже с улыбкой. – Она перед нами не отчитывается о своих планах.
Как завтра? Марго сказала, что договорилась на сегодня, и заверила, что меня ждут.
– А сегодня? Сегодня её точно не будет? – переспрашиваю на всякий случай, чтобы убедиться, что я всё расслышала правильно. – Она мне назначила, и мне очень нужно именно сегодня…
Я в панике. Не знаю, что делать! Куда идти? Где спрятаться, не привлекая внимания?
– Сказали вам: сегодня – никак! – рявкает первый мужчина.
Я уже это понимаю, но всё ещё не готова принять реальность.
– Она не предупреждала вас обо мне? Не оставляла каких-то указаний? Вы можете позвонить ей и спросить? Пожалуйста! Меня зовут….
– Эльвира Борисовна сейчас занята, – грубиян не даёт мне договорить. – И я не буду беспокоить её даже ради княжны Мезецкой, – в голосе столько злости или даже чего-то похуже... – Пардоньте, ваше высочество, если неправильно назвал ваш титул.
Этот мужчина знает меня! Недаром он мне показался знакомым. Сталкивался с моим отцом? Вряд ли с мужем… Он грубит мне не потому, что я помешала разговору, а потому что ненавидит. Но кто он и что я ему сделала плохого?
– Девушка, возник форс-мажор, и директор сегодня уже не вернётся, – второй мужчина пытается сгладить резкость первого. – Никаких указаний относительно вас она не оставляла, и связаться с ней мы, к сожалению, не можем.
– Так что же мне делать? – спрашиваю отчаянно.
Вопрос риторический. Но мне некуда идти, и у меня нет никакого плана!
– Что делать? Снимать штаны и бегать! – со злорадством и кривой ухмылкой выдаёт первый мужчина.
А потом начинает смеяться над шуткой, которая кажется ему смешной. Это оказывается последней каплей. Как бы я ни старалась сдержаться, слёзы собираются в глазах и выливаются на щёки.
Выскальзываю из кабинета и закрываю за собой дверь. Мне необходимо найти какое-то решение, но ни одной здравой мысли в голове не возникает. Там всё затопили отчаяние и страх.
Нет сомнений: меня ищут. Если бы встретилась какая-то женщина, то я рискнула бы попросить о помощи. Но, как назло, в коридоре пусто. А охранник на выходе – мужчина. И смотрит он на меня не слишком доброжелательно.
Под его взглядом неуютно, и я выхожу на улицу, чтобы устроиться на лавочке в парке и обдумать свои дальнейшие действия.
Когда я подхожу к дороге, чтобы перейти на другую сторону, передо мной останавливается чёрный внедорожник. В первое мгновение сердце испуганно замирает и начинает рваться из груди, будто оно может сбежать от меня, оставив тело на обочине. Мозг пытается его успокоить, напоминая, что таких машин в городе полно.
Но уже в следующее мгновение двери открывается, и я вижу знакомые лица. Дёргаюсь убежать, но меня, естественно, ловят. Кричать невозможно – мне тут же закрывают рот грязной рукой, отвратительно пропахшей сигаретным дымом. Я пытаюсь сопротивляться, надеясь привлечь внимание прохожих. Но они идут мимо и не предпринимают никаких попыток остановить нападающих или вызвать полицию.
Два здоровенных амбала больно хватают меня под мышки и за ноги и тащат в машину.
Ровно сутки длилась моя свобода…
– Набегалась? – встречает меня на пороге дома муж. – Добро пожаловать в ад.
Возможно, последнее слово мне только мерещится, но для меня это место теперь и есть адом, самой настоящей преисподней…
– Считай, что ты под домашним арестом, – безэмоционально выговаривает Орлов, когда меня грубо заталкивают в комнату. – Здесь везде установлены камеры. Каждый твой шаг теперь под присмотром. И в ванной, кстати, тоже. За пределы двора ты теперь выходишь либо со мной, либо с охраной. Но учти: мой человек будет ходить с тобой даже в туалет. И в кабинет гинеколога он тоже будет тебя сопровождать, ни на минуту не выпуская из виду. Так что молись и старайся получше, чтобы у меня нашлось время и желание водить тебя туда за ручку, иначе придётся раздвигать ноги при охране…
– За ручку или на поводке? – огрызаюсь.
Новые правила меня откровенно пугают. И главное – они кажутся абсолютно бессмысленными. Олег – не дурак. Должен понимать, что между нами уже никогда не будет нормальных отношений. Зачем ему жена, которая его ненавидит? Зачем ему от меня ребёнок? Это же абсурд! Отпустил бы – все от этого только выиграли бы.
– Если понадобится, я и ошейник на тебя надену, и кляп в рот засуну. Буду погонять плетью и заставлю в таком виде идти по городу, – отрезает муж.
Всё это говорится совершенно серьёзно. На лице – ни тени улыбки. Он зол на меня, но руки больше не распускает – то ли после разговора с отцом, то ли придумал наказание похуже.
