– Я виделась с ней пару часов назад, она мне ничего не сказала. Выглядела немного расстроенной, но сказала, что голова болит. А почему отказался, если не секрет? Вроде бы не слишком сложное дело, без детей и имущества. Правда, муж – урод редкостный. Не понимаю, как её угораздило с ним связаться.
– С мужем я разговаривал, – мысленно прокручиваю основные тезисы, которые сложились в голове. – Неприятный человек. Почему отказался? Да потому что она Мезецкая! Слышала такую фамилию? У неё отец – миллионер. На кой ей моя бесплатная помощь, если он может нанять ей любого адвоката? Или даже сразу киллера для Орлова… А ты, кстати, сказала, что у неё никого нет. В общем, сама знаешь, как я люблю все эти тайны, недоговорки и прочие мансы, которые обязательно вылезают боком в зале суда.
Не хочу говорить об угрозах отморозка-мужа. Потому что будет выглядеть так, будто я испугался. А дело вовсе не в этом.
– Жаль. Хорошая девочка. Хотелось бы ей помочь избавиться от этого урода. Ты только представь. Избил её и даже ни разу в больницу не пришёл навестить. Ни одной ампулы не купил, ещё и карту заблокировал. Она так и пролежала всё время одна на больничных харчах и лекарствах из лимитированного перечня. Правда, однажды он водителя прислал, но охрана его не впустила, раз он не родственник.
– А родители?
– Там вообще загадочные люди. Как я поняла, они приняли сторону мужа, даже жалобы её выслушать отказались. Как сговорились – ни разу не навестили и карту заблокировали, которой Зоя пользовалась много лет. Прессуют девочку, чтобы к мужу возвращалась. Знаю таких. С глаз долой – из сердца вон. Сбагрили замуж и не хотят взваливать на себя за неё ответственность снова.
Спустя несколько дней Орлов звонит сам, напоминая о своём предложении, чем немало меня удивляет. Люди вроде него редко снисходят до такого.
Итак, что мы имеем? Жена подала на развод, аргументируя домашним насилием со стороны мужа и предоставив достаточно серьёзные медицинские доказательства. У них заключён брачный контракт, который снимает любые имущественные претензии сторон.
В нормальной реальности дело не стоит выеденного яйца. Даже если муж против, факта избиения для судьи достаточно, чтобы принять решение о расторжении брак.
Муж категорически против развода. И, возможно, судья мог бы дать им некоторый срок на попытку примирения, если бы не побои. А затем в любом случае расторг бы брак.
Однако наша реальность искривлена.
Жена приходит ко мне по протекции Алёны, хотя дело настолько простое, что она и без адвоката вполне управится. Почему директор фонда решила, что Зоя нуждается в моей помощи? У неё глаз намётан и интуиция обострена. Почувствовала от её мужа реальную опасность?
В то же время Орлов пытается меня перекупить, предлагая удвоенный гонорар и даже угрожая. Причём его задача не выжать из жены по максимуму, как это обычно бывает, когда меня нанимает одна из сторон бракоразводного процесса, а сохранить семью и не допустить развода.
Главный вопрос – причём тут вообще адвокат?
И что-то мне подсказывает, что меня нанимают вовсе не адвокатом. А кем?
Мерзкая ситуация, которая мне не нравится всё сильнее.
Оттягиваю, как могу, вторую встречу с Орловым, пытаясь разобраться, что же происходит на самом деле. Почему он так настырно, вопреки здравому смыслу борется за возвращение жены?
Причём я не слышал, чтобы он заваливал её цветами, подарками и извинениями с клятвами… Он как будто дистанцировался от ситуации и ждёт, что я приведу Зою к нему на поводке, чтобы снова посадить её в клетку. И это раскрашивает ситуацию в ещё более чёрные тона.
В который раз просматриваю все доступные в сети сведения об Орлове, получаю из закрытых баз информацию о его сделках. Ничего, что связывало бы его с Мезецкой.
Ищу информацию об её отце. Это оказывается довольно болезненно, хотя со смерти мамы прошло много лет… Сквозь боль и отвращение заставляю себя пересматривать и переслушивать его многочисленные интервью.
Виктор Мезецкий более открыт для общения с журналистами, чем его зять. Он не делает тайны из личной жизни, непрерывно бахвалится чудесной семьёй, крепким браком и гениальными детьми. С одной поправкой: имя Зои он почти никогда не упоминает, как будто её и нет. Все рассказы – лишь о старших дочерях и сыне. От вопросов о младшей дочери он мастерски уходит. Закрадывается даже подозрение, что она ему не родная, учитывая отсутствие внешнего сходства с отцом и сёстрами.
В одном из видео натыкаюсь на любопытный факт: оказывается, часть бизнеса, которую Мезецкий унаследовал от отца, не подлежит продаже. Эти объекты можно передавать только в пределах семьи между кровными родственниками. И прииск, которым владеет Зоя, как раз относится к ним.
То есть продать его можно только вместе с владелицей, а потом передать новому хозяину через ребёнка. Звучит чудовищно…
“
