Дело точно не в любви. Орлов наговорил мне достаточно гадостей на жену. Даже если всё это правда, о любимых такое не рассказывают посторонним. Он слишком самодостаточен и успешен, чтобы пытаться возвыситься или самоутвердиться за счёт унижения женщины. Такое поведение характерно для мужчин совершенно иного сорта.
– Не знаю, сомневаюсь… – девушка отвечает, принимая мои слова за чистую монету. – Я скорее поверю, что он Галину, первую жену, любит. Она в его доме живёт, всем хозяйством заправляет, она там главная. Будто они и не разводились.
Звучит неожиданно.
– В смысле? Бывшая жена живёт с вами?
Я знаю, что порой разведенные пары вынуждены продолжать ютиться под одной крышей, если их совместную квартиру невозможно полноценно разменять на две отдельные. Но чтобы человек с достатком Орлова после развода не просто позволил жене остаться в своём доме, а ещё и командовать… Нонсенс! Зачем тогда было разводиться? Ещё один абсурдный аргумент в этой истории.
– Ну да… Поначалу я думала, что они на это пошли ради Александра, их сына. Но потом засомневалась, кто именно настоящая жена – она или я. Я уже давно там пленница. Не понимаю, зачем я Орлову? Отношения у нас не сложились, это очевидно… Разве что инкубатор для наследника? Так они с Галиной могли бы нанять суррогатную мать. Девочка для битья? Тоже странно. Купить боксёрскую грушу наверняка дешевле, чем оплатить ваши услуги.
– Что-то не сходится, да?
Отчасти потешаюсь, наблюдая за её потугами сложить паззл… Но с другой стороны, я снова и снова задаю себе вопрос: где этот урод Мезецкий? Какого чёрта он бросил девчонку саму бороться с чудовищем? Орлов её проглотит и не подавится.
Не семья, а змеиное гнездо. Все врут и норовят покусать не только посторонних, но и друг друга.
– Вы не поможете мне? – она зачем-то задаёт вопрос, ответ на который уже знает.
Качаю головой.
– Нет. Я же сказал, что помогаю бесплатно только тем, кто действительно нуждается в помощи. А у тебя есть имущество и средства. Кроме того, заниматься благотворительностью и заработать себе геморрой от твоего мужа, мне совсем не улыбается.
Всё ещё жду, попросит ли Мезецкая защищать её за деньги и расскажет ли о прииске. Действительно ли она так хочет этого развода? Алёна говорила, что Зоя готова на многое, чтобы освободиться от мужа.
Вопреки ожиданиям, девушка мотает головой, молча закрывает лицо руками. Ещё истерики её мне тут не хватало… К счастью, она быстро справляется с собой и успокаивается.
– Спасибо, что попытались помочь, – говорит дрожащим голосом минуту спустя и встаёт. – Надеюсь, судья будет справедлив и вынесет решение в мою пользу, – пытается улыбнуться. – Должно же мне хоть когда-нибудь везти в этой жизни.
Мезецкая идёт к двери. Я не останавливаю – нам не о чем больше говорить.
Не могу сказать, что удовлетворён или ситуация меня не трогает. Наоборот, на душе скребутся кошки. Но точно так же мне жаль и многих других пострадавших, которых берёт под своё крыло Алёна. Невозможно объять необъятное и всем помочь.
– Ты не обойдёшься без хорошего адвоката. Орлов добьётся психиатрической экспертизы, тебя признают невменяемой, а его – твоим опекуном. И не будет никакого развода, – озвучиваю один из возможных вариантов развития событий, когда она проскальзывает в дверной проём.
Оборачивается.
– Спасибо, что предупредили…
Пожалуй, опекунство – самый действенный способ воспрепятствовать разводу. Совсем просто. И дёшево… И никуда она от него не денется. Даже с адвокатом отбиться от нападок мужа ей будет совсем непросто.
Зачем-то иду за Зоей и стою в дверях, наблюдая, как она надевает куртку и нахлобучивает забавную шапку.
И всё-таки почему бездействует Мезецкий?
После работы заезжаю за Алёной в офис фонда и везу её ужинать. Мы встречаемся нечасто – у обоих слишком много амбиций и очень плотный рабочий график, часто ненормированный. Но иногда просто необходимо выпустить пар, расслабиться и отвлечься от бесконечных разводов, дел об опеке и разделе имущества.
Порой мне кажется, что я за десять лет работы адвокатом получил надёжную прививку от брака. И с годами иммунитет против создания ячейки общества становится всё крепче. Дело не в том, что я не моногамен. Наоборот, я предпочитаю длительные отношения кратковременным связям. Брак – это огромная ответственность. А у меня её по горло в “Астрее”. Тащить её в своё жилище – слишком стрёмно.
К сожалению, я каждый день наблюдаю, что происходят с теми, кто не справляется с её тяжестью.
– Ну, ругай уже, – говорю спутнице, когда официант отправляется на кухню передать повару наш заказ. – Давай. Чтобы потом мы заели все претензии и не портили друг другу вечер.
– Ругать? За что? Филиппов, ты что-то натворил? – Алёна удивлённо поднимает брови.
– Я отказался брать дело твоей протеже. Разве она тебе ещё не наябедничала?
– Какой именно? Орловой?
Эта фамилия в моём сознании никак не привязывается к Зое. Для меня она навечно Мезецкая…
– Именно.
