Ежегодные ритуальные песнопения Колайи о боге Ориэле, похитившем Валалумир с небес и изгнанном на Землю из любви к богине Ашере, умолкли. Свитки Валии свернулись и уплыли обратно в стены. Мой отец поднялся, прихрамывая, на помост, Лавр Аркасвы в его темных волосах отбрасывал золотые блики.
– Граждане Бамарии, мои собратья-люмерианцы и гости, сегодня вечером, в покровительствующий и всепрощающий вечер праздника Ориэла, мы принимаем заблудшую душу в наше общество, – торжественно объявил он.
В зеленом луче храма распахнулись двойные двери. Двое сотури из Ка Батавии в золотых доспехах тащили Райана, словно пленника, вперед. Он по-прежнему был облачен в свои старые одежды и изодранный плащ, но выглядел чистым и свежевыбритым. Его растрепанные кудрявые волосы были вымыты и в какой-то степени приведены в порядок. Солдаты, пройдя по одному из узких проходов между адептами, достигли центра Обители и подняли Райана на помост, заставив его опуститься перед всеми на колени.
Я видела, как лицо Тристана напряглось. Маги и сотури засуетились в каждом уголке храма, их шепот быстро перерос в ропот, эхом отражавшийся от стен.
– Его надо отволочь к границе, – раздался шепот у меня за спиной.
Я повернулась и впилась взглядом в девушку из Ка Элис.
– Ты не согласна с решениями твоего Аркасвы?
Съежившись, она прошептала:
– Нет. – И уставилась на свои руки. Я снова повернулась к отцу.
– С подобной просьбой к нам не обращались очень много лет. – Его голос перекрывал шум, но приглушенное роптание не прекращалось.
Колайя шагнула вперед, стукнув посохом по полу. В отличие от посохов других магов, ее возвышался на шесть футов в высоту, а на верхушке находился прозрачный кристалл кварца. Вспыхнул ослепительный белый свет, озарив весь храм.
Присутствующие затихли под влиянием ее магии. Она кивнула моему отцу, снова постучала посохом по полу, чтобы вернуть свет и украденный звук, и отступила назад.
– Конечно, – продолжил отец, – ваша память не настолько коротка, чтобы забыть благосклонность Бамарии. Отверженный может искать убежища у нас в день праздника Ориэла. – Он повернулся к Райану. – Пожалуйста, друг мой, расскажи нам, откуда ты родом.
Райан склонил голову.
– Я прибыл из Глемарии, которой правит его высочество Наместник Девон Харт. – Он говорил медленно, его мелодичный северный акцент звучал официально, свидетельствуя об аристократическом происхождении говорящего.
Мой отец улыбнулся.
– Мы приветствуем вас, лорд Райан Харт, престолонаследник Аркасвы, Верховного лорда Глемарии, Наместника Севера.
Приглушенные голоса теперь казались еще более возмущенными. Здесь находился изгнанный лорд севера! Престолонаследник собственной персоной. Что он делал на юге? Он убил другого студента на турнире. Убил свою мать. Он был неуравновешенным, опасным, безумным. И виновным. Убийцей. Иначе зачем он проделал такой долгий путь в поисках убежища?
– Благодарю вас, ваша светлость. Но теперь я просто Райан, – почтительно ответил он. – Сотурион-наставник. Ничего больше.
– Сотурион Райан, – произнес отец, – готов ли ты поклясться в своей верности и служении Ка Батавии в обмен на убежище и прощение?
В храме воцарилась гробовая тишина, когда Райан поднялся на ноги.
– Нет.
Шепот перерос в гневные крики и очередные призывы к его смерти. Райан имел право искать здесь убежища, но только в том случае, если сможет доказать свою значимость и принести клятву Ка Батавии. Чтобы избавиться от своего статуса отверженного в Глемарии, он должен был стать бамарийцем и присягнуть в верности Ка Батавии.
Стремительный поднялся на ноги, положив руку на рукоять меча. Аудитория притихла, когда он приблизился к Обители, его красный плащ арктуриона эффектно развевался у него за спиной. Он обменялся быстрым взглядом с моим отцом, а затем кивнул Райану, призывая его продолжать.
– Аркасва Батавии, – обратился Райан, – я пришел просить убежища и возможности закончить учебу. Взамен я предлагаю тебе свой меч и верность. Я хочу быть сотурионом Ка Батавии во всем, кроме имени, чтобы однажды вернуться домой и добиваться справедливости в Глемарии.
Гнев в зале стал осязаем. Даже несмотря на беспорядки, возникавшие в период правления моего отца, уважение, проявляемое к аркасве, было священным. Вдобавок, пока Стремительный стоял на помосте, поворачиваясь по кругу и осматривая каждый ряд семи лучей, в храме стояла тишина.
– Добрые жители Бамарии, разве вы не знаете, что мы все в долгу перед сотурионом Райаном? – Отец шагнул вперед, позволяя своим словам повиснуть в воздухе. – На прошлой неделе акадим почти добрался до бамарийской границы. Мы благодарим Богов, что никто не пострадал, потому что акадим был убит на месте, убит сотурионом с высоким уровнем подготовки. – Прихрамывая, он подошел к Райану с другой стороны и положил руку ему на плечо, поворачиваясь вместе с ним по кругу. – И сотурион, который убил зверя, – продолжил мой отец громче, – сотурион, который разделался с ним в одиночку, спасши многочисленные жизни бамарийцев, стоит здесь, рядом со мной.
Райан убил акадима.
