Через неделю после появления Крысобоя, Джейн отправилась с ним и Мартышкой прогуляться и посмотреть на витрины. Полная нехороших предчувствий, она нехотя тащилась за ними по роскошным магазинам Карбонека и Гладсхейма, таким заведениям, как «Козий Рог», «Фата Падурия», «Малефиций», и везде Джейн чувствовала себя неловко и не на месте. Крысобой держался от неё в стороне, побрякивая в кармане ключами, и, когда Мартышка начинала восхищаться очередной цацкой, его пухлые губы довольно улыбались.
— Ой, вы посмотрите только! — восклицала она. — Какая прелесть!
— Да, ничего! — отвечал Крысобой и со значением смотрел на Джейн. — А ты как думаешь?
Наконец они засели в «Пещере». Там был объявлен вечер свободного доступа к микрофону, и непризнанные поэты, менестрели и барды набежали со всей округи с невероятным количеством плохих стихов. Сидя за столиками, сделанными из бобин от телефонного кабеля, они попивали кофе и ждали своей очереди завладеть микрофоном. Младшекурсники в джинсах и черных свитерах разносили чашки и убирали грязные.
— Ой, ну эти перчатки из девичьей кожи! — не могла успокоиться Мартышка. — Я теперь только в «Джеттатуре» буду все покупать.
Нежно водя пальцем по подбородку Крысобоя, она мурлыкала:
— Ты только представь себе, какие они… Мя-а-агонькие!
На небольшом возвышении стоял очередной поэт. Судя по его виду, последнюю неделю он спал, не раздеваясь, в стогу сена. Поэт читал:
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
Крысобой слушал, закатив глаза под самый лоб. Потом вернулся к прерванной мысли:
— Вот именно! Секс — это вопрос власти. Господство и подчинение, только так.
— А у нас с тобой не так, — сказала Мартышка, — правда, зайчик?
Он снисходительно похлопал её по руке:
— Кто-то даёт, а кто-то получает. Это в природе вещей. Мужчина — прирожденный агрессор, а женщина пассивна, её призвание — заботиться, опекать. В любви сталкивается сильный со слабым, это захват и капитуляция, словом — война в миниатюре. А все остальное — ухаживания там, ссоры, примирения — это так, завитушки. Сублимация.
— Какой ты грубый, — надула губы Мартышка. И заискивающим тоном добавила: — Но, сокровище моё, кто же захочет, чтобы им всё время помыкали!
— Другое дело, — задумчиво продолжал Крысобой, — когда это любовь втроём. Конечно, тут бывает по-разному, но чаще всего двое оказываются наверху. И для равновесия та, что внизу, подвергается двойному гнёту. Она должна научиться пресмыкаться и ползать на коленях. Ей придется полюбить своё унижение.
Мартышка, недобро посвёркивая чёрными, как гагатовые пуговки, глазками, бросила быстрый взгляд на Джейн. Её ноздри раздувались. Но потом она покачала головой и отвернулась.
— Это извращение.
— Конечно, — согласился Крысобой, — а что не извращение?
Джейн упорно смотрела на свечу в подсвечнике. Под толстым красным стеклом трепещущий огонек то пригасал, то снова вспыхивал. Она сама себе казалась мошкой, которая трепыхается изо всех сил, чтобы не угодить в огонь.
— Ты, кажется, хотел со мной о чем-то поговорить?
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
— Что? Ах да, действительно. Ты так внезапно исчезла и при столь странных обстоятельствах… — Он вынул из внутреннего кармана конверт и положил на стол рядом со своей чашкой. Джейн потянулась к конверту, но он его быстро отодвинул. — Странных, вот именно, иначе не скажешь! И даже не удосужилась попрощаться со старыми друзьями. Это после всего, что нас связывало! Ну мне и стало любопытно. Я решил провести небольшое расследование.
Мартышка подскочила:
— Вы что, ходили вместе?
— Нет!
— Так, ерунда, ошибки молодости. — Крысобой небрежно повел рукой. — Я подсказал Сучку запросить контору Детолова. — Он со значением постучал по конверту пальцем. — Ну как, интересно тебе, что они ответили?
⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀
— Зачем мы пришли слушать эту чушь? Ничуть не интересно! Какое мне дело до всего этого? — Крысобой снова засунул конверт в карман и резко сменил тему: — Ну что, хорошо провела вечер, Мартышка, девочка моя? И погуляли, и по магазинам походили, и поболтали.
Она прижалась к нему:
— Замечательно, Крысобойчик мой!
— А что бы ты выбрала из всего, что мы видели?
— Ой, ну конечно, перчатки девичьей кожи. Ясно, перчатки!
Крысобой повернулся к Джейн:
— Слышала, что дама желает? — И щелкнул пальцами, словно она обязана ему служить.
Джейн пришла в ужас, возмутилась и от волнения сказала совсем не то, что хотела:
