Я родился в 20-м веке, но сейчас нахожусь в космосе в миллионах парсеков от Земли. И инопланетяне тут совершенно ни при чем! Во всем виноват проклятый искусственный интеллект колосса — стратегического корабля невероятных размеров. Именно благодаря ему я стал капитаном и по совместительству единственным на борту живым человеком. А еще он, то есть она… тьфу ты, в общем Эльва… постоянно находит для меня неприятности. Но — прорвемся! Подумаешь, космические корсары, колдуны с Запретных миров и бессмертные правители Галактики… тоже мне враги. Ах да, совсем забыл про демонов — оставшийся на корабле результат секретного научного эксперимента, то-то они скребутся в переборку. Ничего, я в боевых доспехах, а в моих руках скорострельный дробовик, так что прорвемся. Прорвемся, я сказал!
Седой адмирал, одетый в черный парадный мундир с золотыми знаками отличия на широких наплечниках, застыл на залитой кровью палубе космического корабля, размышляя о вечном. Он мог себе это позволить — менее часа назад исполинский корабль стал его собственностью, и ни одно живое существо в сотнях парсеках отсюда не могло это оспорить. Весь экипаж, солдаты и наемные работники захваченного корабля расстались с жизнью, и теперь повсюду остывали их изуродованные тела.
Адмирал ожидал, когда его люди закончат обшаривать бесконечное множество палуб и отсеков, и коротал время, вглядываясь во тьму, заполнявшую мониторы.
Несмотря на прожитые годы, он по-прежнему страшился. Наверное, все дело в необъятности пугающего простора; однако при этом космос оставался для него таким же притягательным, как и в молодости, когда безусым юношей он взошел на борт своего первого корабля. Как давно это было…
Теперь он адмирал, точнее, командор флота корсаров, и стоит, залитый светом аварийных ламп, выискивая в космосе радостные переливы звезд и едва различимые дымки созвездий. Впрочем, эти труды были напрасны: глубокий космос был совсем не таким, как вблизи звездных систем. По сути, кроме черной пустоты тут ничего не было. И лишь редкие тусклые, едва заметные звездочки связывали адмирала и его корабль с материальным миром.
Неожиданно возникло глубочайшее чувство потери, обреченности, отрезанности от остального мира. Еще немного, и он усомнится, что во вселенной существует хоть что-то, кроме корабля и черного океана вокруг.
Наверное, то же самое ощущали древние пираты, когда, плывя по морю, молили богов о том, чтобы еще хоть раз увидеть сушу. Хотя… кто знает, как было в те темные времена. И вообще о море командор имел самое смутное представление: лишь пару раз видел его изображение на пространственных картинах.
В любом случае, даже те килотонны бунтующей воды не идут ни в какое сравнение с черным океаном космоса.
Взгляд командора корсаров, являвшегося на самом деле адмиралом КВРФ постепенно сместился на мониторы, транслирующие замерший в космосе флот.
«А он сильно поредел… — с недовольством подумал командор. — Битва оказалась жарче, чем рассчитали аналитики».
Мониторы капитанского мостика захваченного колосса, повинуясь желаниям нового хозяина, исправно показывали медленно дрейфующие обломки некогда величественных кораблей. Флот потерял четыре крейсера, дюжину торпедоносцев, два десятка корветов и даже один флагман. Про мелочи — тысячу беспилотных истребителей и три десятка новейших фрегатов — адмирал даже не вспоминал. Одинокий колосс оказался тем медведем, который способен убить половину своры, прежде чем пасть замертво.
Впрочем, все материальные затраты окупятся с лихвой. Его люди уже разбирают дрейфующий исполин, чтобы вывезти его по частям. Это долгая и нелегкая работа: только-только начался демонтаж двигателей, силовых щитов, верфей и заводов, и неизвестно, когда очередь дойдет до менее ценного оборудования. Но уже сейчас этот некогда прекрасный космический город превращается в пустынный осколок в человеческой вселенной — бессмысленный и не имеющий никакой цели, которая могла бы оправдать его дальнейшее существование.
— Командор, сэр, — раздался в наушнике брутальный голос первого помощника, — возникла небольшая проблема.
— Слушаю, — бросил адмирал, отметив про себя невольный укол зависти — он всегда хотел иметь такой же проникновенный голос, но генетическую операцию сделать не решился.
— Мы собрали малую часть представляющего интерес оборудования, но уже ясно, что эскадра больше не унесет.
— Ничего не понял. Дин, говори по уставу, — нахмурившись, попросил командор.
— Слушаюсь, сэр. Аналитики только что закончили расчеты и сообщили, что полезный объем трюмов оставшейся части эскадры равен полумиллиону кубических метров, тогда как объем еще не размонтированного ценного оборудования на этом гиганте составляет порядка пяти с половиной…
— Понятно. Забивайте трюмы до отказа, а за остальным вернемся, когда получится.
— Что вы имеете в виду, командор? Разве мы не собираемся уничтожить этот корабль?
— Ну что мы, варвары, что ли? — патетично спросил адмирал. — Все передачи во время боя мы заглушили, теперь только снимите маяки, передатчики и поставьте вокруг корабля систему сторожек. Если силы империи все же обнаружат его, то мы не должны угодить в засаду.
— Так точно, командор… Разрешите обратиться?
— Валяй, Дин.
— В шестом отсеке найдено странное оборудование: полимерные купола с застывшими в них людьми — кажется, они заморожены.
— Знаю, читал в судовом журнале. Это «кролики».
— Кролики, сэр?
