На озере покачивались две гагары – легкая цель даже для пятилетнего ребенка. Но не для Торака. Они улетели с пронзительными криками, только он их и видел.
Что-то было не так. Торак слышал о людях, от которых отвернулась удача охотника, но с ним такое никогда не случалось.
Торак тяжело вздохнул и пошел проверить, не поймалась ли рыба. Когда брел вдоль ручья, наткнулся на мертвого белого медведя. Медведь был до ужаса тощим. Сдох от голода? Если лучший охотник Дальнего Севера не смог найти добычу, чтобы прокормиться, на что надеяться Тораку?
На боку мертвого медведя Торак заметил две странные колотые раны. Они располагались на расстоянии между кончиками мизинца и большого пальца расставленной ладони, как будто бок медведю проткнули копьем с раздвоенным наконечником. Торак не слышал ни об одном племени, которое охотится на белых медведей.
Он вытащил лесы с пустыми крючками, хотя отлично видел много рыбы на отмели. В надежде нарвать мидий или хотя бы улиток ощупывал онемевшими пальцами камни, но ничего, кроме водорослей, не нашел, да и те были несъедобные.
На гряде сидела белая сова и злобно смотрела на Торака желтыми глазами. И тогда он понял. Танугеак говорила, что страж Дальнего Севера не захочет видеть его в своих краях, и оказалась права. Сова знала, что он убил кого-то из ее сородичей.
И чтобы наказать его, отняла удачу охотника.
– Я не виноват! – крикнул Торак сове. – Меня заставили это сделать!
При попытке встать перед глазами поплыли точки, и он чуть не упал, а когда снова посмотрел в сторону гряды, совы уже не было.
К этому времени ожили валуны в дальнем конце берега. Гора темно-розового жира с низким ревом поползла в сторону Торака.
Двигалась моржи на удивление быстро, они вонзали в песок мощные желтые бивни и, помогая себе неуклюжими ластами, подтягивали туши вперед.
Теперь Торак понял, кто убил белого медведя.
И моржи двигались прямо на него.
Бежать к лодке было бессмысленно, моржи успевали отрезать от нее Торака. Он развернулся и помчался к гряде.
Камни были скользкими, Торак никак не мог найти путь наверх. Глянув через плечо, увидел, что огромный самец отделился от стада и движется четко на него. Сотрясающуюся тушу моржа покрывали бородавки, а бивни были длиной с руку.
Нащупывая выемку, за которую можно было бы зацепиться, Торак успел увидеть вшей в потрескавшейся шкуре моржа и почуял исходящую от него ярость. Маленькие глазки моржа скользнули по Тораку, но он пришел не за ним.
С гряды спрыгнула белая медведица и атаковала моржа поменьше. Крупный самец нанес удар бивнями, медведица увернулась, и бивни раскрошили каменную стену рядом с головой Торака. Для моржа он был не опаснее креветки, но, если бы Торак оказался у него на пути, его бы раздавили и даже не заметили.
Теперь медведица оказалась позади стада и пыталась вырвать у моржей детеныша. Она ударила его, но шкура моржонка была такой толстой, что на ней ни единой капли крови не появилось. Морж бросился на защиту детеныша, а Торак, воспользовавшись мгновением, забрался на гряду.
Волка нигде не было видно – он все еще охотился далеко в пустошах. У Торака сбилось дыхание, он не мог завыть и поэтому просто побежал вдоль гряды. Стадо моржей заполнило берег, но если бы Торак успел раньше них добежать до ручья, то еще мог обойти их и добраться до лодки.
Внизу белая медведица в облаке черного песка рычала и пыталась достать лапой моржа. Но морж понимал, что побеждает. Он задрал голову и заревел: «Этот берег мой! Мой! Мой!» А потом снова бросился в нападение. Медведица проигрывала и пятилась в сторону ручья. Торак должен был добраться туда первым.
Он спрыгнул в грязный горячий ручей и поскользнулся. Морж бросился в атаку, медведица отпрыгнула назад и едва не натолкнулась на Торака, который успел проскользнуть у нее за спиной.
Берег был пустым, никто не мешал добраться до лодки, но всю бухту заполонили моржи, они ныряли, выныривали, словно вставали на дыбы и поднимали фонтаны брызг. А Волк так и не появился.
Торак не мог дольше ждать. Он затащил лодку на отмель и принялся грести, лавируя между спинами и головами моржей, а когда выплыл из бухты, завыл.
Где же Волк?
Мускусный бык бил копытом по земле и мотал массивной головой из стороны в сторону, пытаясь подцепить Волка на рога. Каждый раз, когда бык нападал, Волк отступал, а потом снова прыгал вперед. Он старался держаться с добычей нос к носу, так чтобы та не порвала ему бок.
Если бы с Волком была его подруга, она бы отвлекала добычу, кусая ее за зад. Атаковать в одиночку было слишком опасно, и Волк сдался.
Приметив хромую самку, он прыгнул ей на спину, но она была такой косматой, что в пасти у него оказалась только шерсть. Волк с отвращением выплюнул комки свалявшейся шерсти и спрыгнул на землю, а самка рысью отошла чуть дальше и принялась щипать траву.
