Тогда Волк взбежал на холм, чтобы понюхать доносящиеся со стороны гор запахи. Он почуял вдалеке оленя и преследовавших его белых волков. Слышал, как свистят между камнями скальные белки, но он знал, что у них всегда одна настороже и в случае опасности громким писком предупреждает остальных.
Волка окружило облако комаров. То и дело встряхиваясь и огрызаясь на насекомых, Волк потрусил к маленькой плохо пахнущей Быстрой Мокрой, но, когда начал лакать, она горячо ущипнула за язык. Что за Быстрая Мокрая такая, если горячо щиплет за язык?
Волк все больше и больше ненавидел эти лишенные деревьев земли, где Горячий Яркий Глаз никогда не спит и где не бывает Темноты. Он тосковал по подруге и волчатам и злился на сестру по стае – она снова оставила Большого Бесхвостого и при этом ушла с другим бесхвостым. Ни одна волчица никогда так не сделает. Большому Бесхвостому надо забыть о ней и найти себе новую подругу. Им нужно вернуться в Лес и воссоединиться со стаей.
Ветер поменялся, Волк почуял медведицу и услышал далекий рев рыб-собак, тех, которые с бивнями.
А потом донесся очень слабый звук, от которого шерсть встала дыбом. Вой Большого Бесхвостого. Брат по стае был в отчаянии.
Торак выл, пока не охрип, но ответа не последовало.
Рядом, обдав его брызгами, всплыла моржиха. Одним ударом бивней она могла утопить лодку вместе с Тораком и, судя по глазам, понимала, из чьих шкур сделана лодка.
Торак свернул, чтобы не столкнуться моржихой, а та посмотрела на него и снова исчезла под водой.
Наконец Торак заметил Волка, который промчался вниз по берегу и прыгнул в Море. В какое-то мгновение серая морда появилась над водой, но потом его скрыли волны.
Моржи «вставали на дыбы», пока Торак греб к тому месту, где в последний раз заметил брата по стае. Целую вечность он ничего не видел, а потом посреди недовольно ревущего стада моржей мелькнула маленькая мокрая голова. Волк казался совсем крохотным и беззащитным и постоянно исчезал из виду.
Когда Торак наконец догреб до Волка, тот совсем обессилел. Торак ухватил его под передние лапы и, собравшись с силами, затянул в лодку.
Моржи уплыли и забрали с собой ветер. Солнце улеглось на Море, земля на контрасте с лиловым небом казалась черной. Тишину нарушали только плеск волн у борта лодки и прерывистое дыхание Торака.
Волк встряхнулся и лизнул брата по стае в подбородок; казалось, заплыв от берега через стадо моржей на него никак не повлиял. А вот Торака трясло от навалившейся слабости.
И вдруг Волк глухо зарычал.
Белая медведица забрала медвежат из укрытия и теперь плавно входила в Море. Она проплыла совсем рядом с лодкой, плотно прижав уши к голове, мощные лапы разгребали зеленую воду. В какое-то мгновение она повернула голову и посмотрела на Торака, а потом ее скрыла волна.
Торак греб, пока не закружилась голова. Все тело молило об отдыхе, а мысли постоянно возвращались к белой медведице. Он хорошо ее разглядел, когда она дралась с огромным моржом. Ее брюхо едва не касалось песка, но она не беременна, она – отъевшаяся. Если она смогла прокормить себя и двух медвежат в скудные времена, значит была необычайно умелой охотницей.
Лучшие охотники – это те, кто знает, как выбрать самую слабую добычу. Поэтому медведица и пугала моржей: она хотела выяснить, кто из них не сможет дать ей отпор. Поэтому она посмотрела на Торака. Она понимала, что он слаб и становится слабее.
Торак не мог забыть прицельный взгляд маленьких черных глаз, и он знал, что она его не забудет.
«Я голодная, – говорил ее взгляд. – Ты – добыча».
Ренн злилась на все и заставляла себя плыть дальше. Морская вода щипала глаза, даже щиток для глаз не помогал, и, пока Наигинн легко скользил по волнам, она в своей лодке, поднимая брызги, прыгала за ним, как по ямам.
– Не нравится мне, что от тебя так воняет, – в десятый раз проворчал Наигинн.
– Если это сбивает Волка со следа, можно и потерпеть.
– Ты могла бы сбить его со следа с помощью колдовства. У тебя дар, почему ты его не используешь? Будь у меня дар колдовства, я бы так и сделал.
– Не сделал бы, если бы это напомнило тебе о матери.
– Нет, сделал бы.
Они без конца препирались. У птичьих скал Наигинн слегка испачкался в помете и целую вечность очищал одежду.
На следующей стоянке Наигинн дулся из-за того, что она подстрелила больше гусей, чем он. Своим поведением Наигинн напоминал Ренн ее старшего брата Хорда. Хорд считал, что в любом деле должен быть лучшим.
Торак не такой. Его совсем не задевало, что она стреляет из лука лучше, чем он. А что касается ее одежды, она могла одеваться, как пожелает, Торака это вообще не заботило.
Ренн искоса посмотрела на красивый профиль Наигинна.
Торак был прав – он действительно слишком много улыбается. Сам Торак улыбался, только когда у него было настроение или появлялась причина улыбнуться, тем ценнее для Ренн была каждая улыбка.
