Волку показалось, что он услышал воронов, которые принадлежали его стае, но потом они перестали каркать.
Он побежал, оставив Большого Бесхвостого позади, наслаждался мягкой травой под лапами и проплывающими перед носом запахами самой разной добычи. Он и думать забыл о том, что они идут к Большой Твердой Холодной. Ветер повернул в другую сторону, Волк больше не слышал, как она рычит, не чуял демонов или горящие камни.
«Где ты?» – завыл вдалеке Большой Бесхвостый.
«Здесь!» – завыл в ответ Волк.
Он еще видел бредущего по траве брата по стае, но тот его не видел, потому что зрение у него было не такое острое.
Путь преградило стадо северных оленей. Один самец задрал голову и заревел, но остальные видели, что Волк не охотится, и спокойно отошли в сторону, не мешая ему бежать дальше.
Он снова услышал карканье воронов. Душа радостно подпрыгнула. Это точно были вороны из его стаи!
А потом ветер принес звук, который Волк никогда прежде не слышал. Гул, похожий на раскаты грома, только ниже, мягче и медленнее, словно земля о чем-то говорила сама с собой.
Волк слышал, что голосов много и каждый выражает какие-то чувства. Эти чувства укололи Волка, они были ему знакомы, все, как в его стае, – желание играть, нетерпение, любопытство, любовь. Волк громко заскулил от тоски по подруге и волчатам.
Но гул шел от незнакомых Волку существ, и он перешел с бега на медленную трусцу.
Он добежал до Быстрой Мокрой и кучам навоза на берегу. Принюхался. Навоз оставила незнакомая добыча, причем такая большая, что Волк не рискнул бы охотится на нее в одиночку. Чтобы скрыть свой запах, он старательно извалялся в навозе.
Надо было предупредить Большого Бесхвостого, который так отстал, что Волк его уже не видел.
Завыл: «Где ты?»
Ответа не было. Только Быстрая Мокрая, урча, перекатывалась по камням, и ветер стонал в траве.
«Где ты?» – выл Волк.
Торак открыл рот, чтобы ответить, и тут же закрыл. Берега реки были высокими, за них не заглянешь, а там мог укрываться кто угодно, хоть мускусный бык, хоть белый медведь. Или маммут.
Весь день он размеренным быстрым шагом шел вверх по ручью, но ледяная гора не приблизилась, а когда холмы стали выше, он и вовсе потерял ее из виду.
Один раз он заметил белую сову, которая наблюдала за ним, сидя на каменном уступе.
«Не дай Наигинну навредить Ренн, – взмолился Торак, обращаясь к стражу Дальнего Севера. – Я сделаю все, что захочешь, только не дай ей навредить».
Постепенно река стала шире и мельче. Противоположный берег был крутым и каменистым, но на пологом берегу, где шел Торак, росли ивы и острец.
Мелководье истоптали огромные следы. Торак прикинул, что взрослых особей, которые их оставили, было несколько, и с ними шел детеныш. В одном месте детеныш соскользнул, когда забирался на берег, потом поднялся и побежал за взрослыми.
Возвращаясь от реки на равнины, стадо вытоптало в осоке широкую полосу и оставило горы зеленоватого навоза. Навоз пах как лошадиный. Торак надеялся: это означает, что маммуты не едят мясо.
Возле скопления валунов он набрел еще на несколько куч навоза. От них шел пар. Рассматривая навоз, Торак услышал слабый, похожий на раскаты грома гул, который становился все громче.
Укрывшись среди валунов, он услышал ответный гул, как будто две скалы переговаривались между собой. Гул приближался. Торак уже различал размеренное шумное дыхание, хруст и шорох объедаемых кустов и травы.
С противоположной стороны от его укрытия заклубился туман.
Или это было чье-то дыхание?
Напротив Торака одна плита базальта лежала поперек другой, а под ней – скопление грибов.
Толстая, мохнатая коричневая змея заползла под базальтовую плиту и перевернула ее с той же легкостью, с какой черный дрозд переворачивает упавший с дерева лист.
Тело «змеи» заканчивалось чем-то напоминающим два сморщенных пальца – указательный и большой. Змея аккуратно взяла гриб этими пальцами и исчезла.
Снова гул и громкое чавканье.
У Торака пот заструился по спине.
«Где ты?» – завыл Волк.
Торак не осмелился завыть в ответ. Он был уверен, что с противоположной стороны валунов стоит маммут.
Снова появился хобот. В этот раз он прихватил Торака за плечо и слегка тряхнул.
«Что это?»
Мускусное дыхание обдало жаром лицо Торака. Маммут пощупал его хоботом за шею, потом потрогал нос и лоб… Хобот был теплым и мягким, как сыромятная кожа, но он мог легко, точно так же, как сорвал гриб, оторвать Тораку ухо.
Хобот ухватил его «большим пальцем» за волосы и потянул. У Торака перехватило дыхание, иначе он точно бы завопил от ужаса. А потом маммут убрал хобот, – наверное, решил, что Торак – не вкусная находка.
Торак стер пот с лица. Небо постепенно темнело. Взглянув наверх, Торак увидел, что с противоположной стороны валуна на него смотрит коричневая косматая гора.
