Прижатая к стойке трактирщика под напором Лиера, Гведолин видела, как Терри раздраженно возвращает Жаному монеты, озирается по сторонам, выискивая кого-то среди поднявшихся и начавших расходиться зрителей.
И правда, зачем она пошла к стене, согласившись стать живой мишенью? Казалось, что разум ее застилала пелена, которая теперь лопнула, словно мыльный пузырь, словно…
— Погоди, Лиер, — она стряхнула руки вампира со своих плечей. — Ты сказал, что Терри сейчас не слишком хорошо соображает. О чем ты?
Лиер свел руки в замок, костяшки тонких пальцев побелели.
— Я… решил кое-что попробовать, произвел некое воздействие, которое спровоцировало… ну, переборщил немного, с кем не бывает? — Лиер весело ей подмигнул — на совершенном лице не появилось ни морщинки. — А вот ты, ведьма, удивила — сама пошла на заклание. Неужели так ему доверяешь? Видела? Он же промахнулся!
Промахнулся. И убил бы ее, если бы не Лиер. Наверное, надо сказать ему «спасибо», но все же что-то здесь не так…
— Какое воздействие, Лиер? Говори нормально, что за манера — увиливать, как нитка от веретена? Что ты с ним сделал?
Вампир слегка тряхнул головой, отчего белокурые волосы рассыпались по плечам. Улыбнулся — на щеках появились ямочки.
— Я-то? Ничего такого, о чем нужно беспокоиться. К тому же, ведь ничего не случилось, правда? Ой, смотри, Гвен, кажется, он идет сюда!
Гведолин посмотрела. Терри, расталкивая людей, пошатываясь, словно пьяный, действительно направлялся к ней.
Повернув голову, она увидела, что вампира и след простыл. Как это у него получается? Только что стоял тут, а теперь — нет! И она снова, как в прошлый раз, поймалась на его уловку.
Терри выглядел растерянным. Бледным. Под глазами залегли синие тени, которых не было за ужином. На висках крупными бисеринами блестел пот.
— Гвен, — голос у него глухой, дрожащий, — что-то мне не по себе. Странно, я и не пил ничего… Пойдем в комнату, а?
***
Гведолин обрушилась на комнатку в доме для слуг, как ураган на тихую деревню.
— Все, — она сглотнула, переводя дух, — живо за мной!
Баль, Салька, Ману и Огар-ла тут же побросали кости, в которые играли, похоже, с самого ужина.
— Куда? — повар, схватив ее за плечи, заглянул в глаза.
— В амбар!
Огар-ла исчез в тот же миг.
Когда остальные добежали к названному месту, вампир уже открыл дверь и стоял, недоуменно взирая на мешки, полностью перегородившие проход.
— Мешки попадали, — развел он руками. — И только?
— Там… Кален, — выговорила Гведолин, отталкивая остальных и прорываясь вперед.
— В амбаре? — Огар-ла витиевато выругался. — Какую Засуху его туда понесло?
— Скажешь, не посылал мальчишку за мукой?
— С ума сошла? Я запретил ему к амбару даже приближаться! Разве я доверю такую ценность, как мука какому-то помощнику? А если рассыплет по дороге? Лучше уж самому. Или Баля попрошу в крайнем случае.
Баль в косматом тулупе поверх рубашки — только его накинуть успел, выдвинулся вперед, засучивая рукава.
— А ну-ка подвинься, Оги. Что толку от твоей скорости? Мешок-то ты еле-еле поднимаешь!
— Зато я ловкий, а у тебя дня не проходит, чтобы вещь нужную не уронить. Руки, как полено!
Ну, начинается! Только не сейчас. Гведолин и так сыта по горло их извечными спорам, кто лучше.
— Хватит! — прорычала она. — Оги — в сторону, Баль — раскидывай мешки.
Баль с легкостью, словно мешки были не с мукой, а с собачьей шерстью, успел вытащить наружу штук пять или шесть, когда позади двора показалась сгорбленная фигурка.
— Не трогайте… — сипло и тихо произнесла она, когда была еще далеко от столпившейся возле амбара группы. — Нельзя трогать мешки.
Но Гведолин услышала.
— Баль, стой! — голос зазвенел железной выдержкой. — Не трогай мешки!
Баль застыл, где стоял. Чего-чего, а слушаться они умели. Хорошо же она их выдрессировала.
Вид у Марты, доковылявшей, наконец, к пестрому сборищу, был донельзя печальный. Лицо раскраснелось, платок с головы сбился на плечи.
— Почему нельзя трогать мешки? — спросила Гведолин, хватая старую каторжницу за руку, чтобы та вовсе не лишилась чувств.
— Мальчишка в дальнем углу амбара… завален мешками… — сбивчиво зачастила Марта. — Один мешок зацепился за железный крюк на потолке. Аккурат над головой Калена. Может сорваться… в любой миг. Высоко висит, упадет неудачно. Время… рассчитать не могу.
Зарий подошел к Марте, взял ее за другую руку, погладил.
— И чаво нам делать-то надобно? Стоять, ждать, пока сорвется куль этот проклятый?
— Все же я бы раскидал мешки, — пробасил Баль, почесывая рыжую седеющую бороду.
— Нет. Я видела — начнете раскидывать — мешок с крючка упадет быстрее.
— Если бы в мешке была дырка, — худой Салька зябко поежился — он не успел накинуть на себя ничего теплее тонкого плаща, — мука бы высыпалась.
Ману хлопнул его по плечу.
— Дело говорит! Гвен, можешь прожечь дырку в мешке?
Прожечь дырку, маленькую такую дырочку. Мука постепенно будет высыпаться и ничего не произойдет. Марта живет в усадьбе давно, потому Гведолин прекрасно знает, что будущее, которое видит ведунья, почти всегда можно изменить.