— Тогда располагайтесь вон на той скамейке возле стены. Вам там будет удобно, ручаюсь, да и свет мне не будете загораживать. — Мастер окинул взглядом арсенал инструментов на небольшом верстаке, расположенном рядом с рабочим столом, на котором лежало панно. Отобрал два острых, похожих на ножи. Бросил недоуменной взгляд на натурщицу, пробурчал: — И что, скажи не милость, ты там копаешься? Продолжим, пока я помню задумку.
— Заплати сначала, — Ирма вызывающе сложила в замок руки на груди. — Ты должен мне за прошлый месяц.
— Маленькая вымогательница. А после нельзя?
— Нельзя. После ты настолько увлечешься шлифовкой, что из тебя не то что денег, слова не вытянешь!
— Ирма!
— Жалование вперед!
Мастер зло стукнул о стол стамеской, но поднялся и вышел, хлопнув дверью.
— Иначе денег от него не дождешься, — опускаясь на стул, пояснила Ирма. — Ачи вовсе не жадный, ты не думай. Но даже такое простое действие, как сходить за деньгами, превращается для него в нудную обязанность, которую он вечно откладывает на потом.
Господин Карпентер вернулся быстро. Всучил Ирме туго набитый мешочек.
— Надеюсь, пересчитывать будешь как закончим?
— У-у, мелкими монетами? — обиженно надула полные губы Ирма. Развязала тесемки, запустила в мешочек руку и, покопавшись, вытащила один кругляшок. Протянула его Роанне.
— Полтори, правильно?
— Правильно, спасибо, — принимая монету и пряча ее в карман, сказала Роанна.
— Это тебе спасибо, — ответила Ирма. — Надеюсь, поможет.
— Можешь не беспокоиться, это лекарство…
Но мастер нетерпеливо перебил:
— Девушки, для обсуждения маленьких женских секретов можно найти другое время и место. Ирма, я жду.
Пока Роанна устраивалась поудобнее на указанной скамейке, Ирма уже развязывала поясок на халате. Видимо, завязала слишком туго и узел не поддавался. Но когда халат, наконец, распахнулся, Ирма сняла и неторопливо повесила его на спинку стула, Роанна подумала, что вовремя успела опуститься на скамейку, так кстати предложенную мастером.
Она ожидала увидеть любой костюм, по ее понятиям соответствующий натурщице: тунику, наподобие тех, что носят женщины в Лимне, изысканный пеньюар, украшенный фирбийскими кружевами, чересчур открытое спереди и сзади платье, больше приличествующее жрицам любви в домах наслаждений. Но она ошиблась.
Под халатом у Ирмы не было ничего.
Роанна торопливо отвела глаза, почувствовав, что кровь прилила к лицу и кожа, как всегда некстати, покрывается красными пятнами.
Почему Ирма не предупредила? Хотела удивить, поразить, ошеломить? Что же, если так, надо признать, ей это сполна удалось.
Украдкой, Роанна решилась взглянуть на мастера. Сидит, как ни в чем не бывало, рассматривает обнаженную натурщицу, хмуриться, кусает губы, подправляет изгибы деревянного рисунка инструментом, похожим на острый ножик. Затем выдалбливает что-то штукой, похожей на ножик тупой.
Переведя дух и поняв, что этим двоим до ее смущения нет совершенно никакого дела, Роанна осмелилась взглянуть и на Ирму.
А посмотреть было на что.
Белокурые локоны натурщицы спускались шелковистым водопадом до самых ягодиц. Совершенство линий лица, гладкая, словно из мрамора вытесанная кожа. Упругая грудь с шоколадными ореолами вокруг сосков. Тонкая талия, плавно перетекающая в крутые бедра. Но ноги Ирмы, на таком фоне вовсе не выглядели пухлыми, как это часто бывает у женщин с фигурой, напоминающей песочные часы. Мягкие округлые колени, изящно выпирающие икры и стопа с аккуратными пальчиками.
Ирма стояла неподвижно, величественно, словно статуя Воды.
Воду, богиню любви и покровительницу продолжения рода, чаще всего представляли обнаженной или полуобнаженной прекрасной девой. Поэтому на стенах храмов висели деревянные, реже, каменные панно, на которых богини, приняв изысканные позы — на траве, в саду, возле реки, — бесстыдно изображались в чем мать родила. И прихожане не стыдились рассматривать женские прелести, не отводили взгляда, не опускали ресницы в пол.
Не стеснялась и Ирма.
Роанна же, пообвыкнув и присмотревшись, с бесконечным облегчением поняла, что в натурщице нет ни капли жеманства, притворства, показного тщеславия или надменной гордости. Она просто делает свою работу. Качественно, на совесть, полностью отдаваясь во власть искусства.
Ровно, как и господин Карпентер.
Так вот на чем мастер сколотил свое состояние. Занимался украшением храмов Воды, для которых чересчур набожные жрицы, не жалея никаких денег, заказывали резные панно с изображением полуголых Богинь. Настоящие картины из дерева.
И надо ли говорить, что таких мастеров, как господин Карпентер, тоже порой обожествляли.
— Да ты поближе подойди, Рон, — Ирма сдула с лица пушистый локон и вызывающе улыбнулась. — Или стесняешься?
Роанна, пожав плечами и стараясь не выдать ни своего волнения, ни восхищения, подошла, встав за правым плечом мастера. Наконец-то она смогла как следует рассмотреть картину. Насколько Роанна могла судить, панно было уже почти закончено, оставалось, видимо, лишь отточить детали.