Роанна застыла от ужаса. А вдруг он сейчас расскажет, что именно нужно для того, чтобы в ней пробудились силы равновесия…
— Не могу, Ачи, мой мальчик, — профессор Рин виновато развел руками, — то, что происходит между доктором и пациентом — тайна. Между дознавателем и испытуемым — тайна вдвойне. Ты и так уже достаточно увидел. Но осмелюсь ли я предположить, что ты сомневаешься в моих способностях?
Господин Карпентер открыл было рот, чтобы возразить, но тут же закрыл его. Выдохнул.
— Ничуть, — резко бросил он, поднимаясь и слегка кланяясь Роанне. — Извините, госпожа, я не имел намерений выпытывать ваши секреты. Если доктор Рин утверждает, что вы… что все в порядке, ему я верю. И еще извините за… хм… внезапный поцелуй. Ума не приложу — что на меня нашло? — Он полуобернулся к Льену. — Пойдем, Варга проведаем. Заскучал, наверное, братишка — не на ком оттачивать свою злость.
Когда они вышли, профессор снова принялся щупать пульс, заглядывать в глаза, просил вытянуть вперед руки, проверяя, не дрожат ли они. Выудил из кармана маленький тонкий молоточек и легонько несколько раз стукнул им по Роанниному колену, а колено подпрыгнуло в такт.
— Сколько поколений ведьм у вас в роду?
— Я знаю только бабку. Она сирота, поэтому о ее родственниках ничего неизвестно.
— Ясно, — сухо ответил доктор, нервно постукивая молоточком по деревянному набалдашнику кровати. — Если это случится… я имею в виду, если вы пройдете инициацию, существует большая вероятность, что вы переродитесь в ведьму. У вас сильная нестабильность ауры и велики риски по шкале Эрне. Именно поэтому мне придется взять вас на учет. Понимаете?
— Да.
Этого никогда не случится. Не будет никакого обряда. Разве она хочет стать такой, как бабка? Нет, лучше умереть.
— Что вы здесь делаете? — неожиданно спросил профессор Рин.
Вопроса Роанна не поняла. Удивленно приподняла брови, спросила:
— Простите?
— Что вы делаете здесь, в глуши? — он принялся постукивать пальцами теперь уже по самому молоточку. — У вас приятные манеры, хороший вкус, правильная речь. Полагаете, это незаметно? — дознаватель посмотрел на нее в упор, продолжая отбивать ритм на молоточке. — Нет, нет, не пытайтесь возразить. Я достаточно путешествовал по миру, чтобы научится различать. Спросите, в чем это проявляется? Сложно сказать. Во многом. Например, в вашей манере говорить правильными четкими предложениями. Или в домашней обстановке. Видно, что у вас небогато, но это не бросается в глаза так, как в домах бедняков. У вас чисто и уютно. Все здесь, — профессор обвел рукой комнату, — начиная с развешенных сушеных грибов на ниточке и до грубоватой, казалось бы, глиняной посуды, расставлено этак с фантазией, с выдумкой. У вас есть вкус, значит, несомненно, вы жили там, где вам сумели его привить. Осмелюсь предположить, что вы росли и воспитывались в небедной семье. Признаться, я думал, что еду осматривать деревенскую девчонку, а наткнулся на благовоспитанную госпожу. — Он запустил палыды в рыжие волосы, провел по ним, тщетно пытаясь их пригладить. Ненадолго задумался, словно решаясь, потом все же спросил: — Вы приехали издалека?
— С севера. В детстве мы часто переезжали, все страну объездили. А потом я долго жила с бабкой. А теперь вот… с братом.
— А как же ваши родители?
— Они умерли. А Льен — мой двоюродный брат. И у него тоже никого нет.
— Кроме вашей бабушки, надо полагать.
Какой проницательный дознаватель.
— Да. Она одна и осталась.
Роанна замолчала, нервно теребя кончик рукава.
— Извините, если мои вопросы показались вам бестактными, — наконец прервал затянувшееся молчание доктор. — Работа дознавателя, сами понимаете, не оставляет лазеек. Вопросы слетают с языка по многолетней привычке.
— Тогда можно и мне у вас спросить что-то личное?
— Попробуйте.
— Ирма… откуда вы ее знаете? И господина Карпентера?
Спросила, и прикусила язык. Разве ее это дело? Но любопытство оказалось сильнее.
Но профессор Рин невозмутимо ответил:
— Однажды, когда Ирме было пятнадцать или около того она сипьно заболела. Она тогда работала… этого, простите, не скажу, не моя тайна. Меня к ней пригласил Арчибальд, он же оплачивал ее лечение. Так мы все втроем и познакомились. А потом я узнал, что Ачи у нас — знаменитый мастер. А еще он мне сильно помог в свое время так, что я до сих пор у него в долгу. Как видите, Роанна, — подытожил он, — и я вам почти ничего не рассказал. У каждого свои тайны и раскрываются они только тогда, когда приходит время.
Он снова пригладил рыжие вихры и вытряс из них еще несколько перьев.
— Теперь о деле. Зайдете ко мне на днях, вы ведь знаете, где живет мастер?
— Дождавшись ее утвердительного кивка продолжил: — Я вам бумагу подготовлю. Сейчас очень важно иметь документ с подписью и печатью дознавателя. Всех целительниц обязали проверять, совсем недавно закон вышел. Так что работы у нас теперь невпроворот. А у меня, помимо всего прочего, еще дежурства в госпитале и лекции в Академии.
— Как же вы все успеваете?