— Нужно возвращаться, — Гведолин суетливо поднялась, стряхивая с себя травинки, — тетка Роуз непременно выпорет, если вдруг решит, что свечи уже подпаливают бока твоей парной свинины.
Терри тоже поднялся, смеясь:
— Ничего себе, как ты заговорила, Гвен! Общение со мной тебе на пользу. Схватываешь на лету!
Чтобы скрыть смущение, Гведолин отвернулась. Вода Пречистая знает почему, но было жутко приятно, что Терри ее похвалил.
— А эта Роуз, значит, тетка? — хмыкнул Терри. — И правильно — до госпожи ей как курице до лебедя. — Он поднял сумку, произнес: — Пойдем, Гвен.
"Гве-е-ен…"
Вздрогнув, Гведолин выронила веретено, и оно покатилось по полу, разматывая нитку. Показалось, что она и впрямь услышала такой несоизмеримо далекий и одновременно близкий голос, произносящий вслух ее имя. Этот голос она не слышала двадцать лет. Двадцать лет, три месяца и четырнадцать, нет, вот уже пятнадцать часов.
Ярмарочные торговые ряды в Гвиде кипели собственной суматошно-бурлящей жизнью. Роанне казалось, что и через сто лет здесь ничего не изменится. Торговки и купцы зазывали проходивших мимо людей, надрывали глотку, стараясь перекричать друг друга. Наперебой расхваливали свой товар, стоило только подойти поближе. Даже вопросов задавать не нужно — сами все расскажут, покажут, и выбор сделают за наименее проворного покупателя. И постараются подсунуть то, что подороже. И поторговаться, конечно. В этом все они мастера.
Роанна не любила ярмарки. Не только потому, что именно отсюда, с ярмарки в Гвиде, ее когда-то прогнали. Ее угнетала толпа. Чужие желания, сплетни, вечно оценивающий взгляд. А действительно ли состоятелен покупатель? А действительно ли стоит так стараться, рассказывая о качествах чудесного анарского ситца? А может сразу прогнать, чтобы честным людям головы не морочил, раз покупать не будет?
Она прошла мимо готовой одежды и тканей. Подумала, что Льену нужна новая рубашка. Возможно, придется вернуться сюда, но только после покупки продуктов и то, если деньги останутся.
Обязательно нужно купить мяса, которого они давно уже не ели. Лесные кролики — не в счет. Они попадались в ее капкан всего два раза и были до того тощи, что сняв пушистую шкурку от тушки почти ничего и не оставалось. Очень хотелось молока, нежного, с тонкой каймой сливок по бокам запотевшей крынки. И творога, рассыпчатого и похожего на собранный в миску подтаявший крупный снег. А еще ряженку, сметану, масло и, конечно, сыр. Восхитительно свежий сыр. Она уже и забыла его вкус. Помниться, когда они с Льеном только приехали в Черные пеньки, Роанна хотела купить козу. Но денег, после покупки дома, осталось только на кур. Куры не успели расплодиться, и вышло так, что последнюю Роанна зарубила вчера, чтобы приготовить Варгу бульон.
Роанна добралась лотков с молочными продуктами и застыла в нерешительности.
— Чего изволишь, красавица? — Толстый румяный молочник придирчиво осмотрел чистое, но старенькое Роаннино платье.
Она сказала. Весомости ее словам добавил золотой тори — один из двух, выданных господином Карпентером. Молочник заметно повеселел и, отсчитав сдачу, прибавил к покупкам тоненький ломтик острого овечьего сыра, завернутого в хрустящий пергаментный лист. На пробу. И чтобы покупатель в следующий раз приходил именно к нему.
Роанна купила хрустящий зеленый лук, помидоры, огурцы, душистый сдобный хлеб. И от золотого почти ничего не осталось. Только несколько медяков, тоскливо позвякивавших в кармане дорожной сумки. Второй тори не стоит пока тратить.
Откуда ей знать, сколь долго еще продлится щедрость господина Карпентера. Роанна считала, что он и так дал слишком много. За лечение она взяла бы вдвое меньше. Но деньги были очень нужны, поэтому спорить с мастером она не решилась.
