И Лада удивилась, потому что Леня сказал те же слова, что ей говорили и папа Митя, и тетя Шура, и даже Дана. «Как же это, — думала она, — все меня знают лучше, чем я знаю сама себя? Как же это? И почему тогда я не знаю себя?» Она опечалилась и долго сидела так, не вслушиваясь в слова Лени, который рассказывал ей о какой-то интересной книге, которую он прочел, когда гостил у бабушки. «А все, наверное, оттого, что я не знаю саму себя, что не знаю ни своей матери, ни своего отца, ни даже того, кто я по национальности. В метрике матери написано, что она — молдаванка, потому и я — молдаванка. А какой национальности был мой отец, почему у него такое странное имя — Георг? Это не молдавское имя и не русское. Разве он был немцем? Потому что имя Георг есть у немцев. Но этого тоже не может быть, раз его убили в войну. И он прятался в камышах, значит, не мог он быть немцем. И какая же я молдаванка, если ни одного слова не знаю по-молдавски? Как все это непонятно! Вот и папа Митя… Его называют болгарином, а у него только мать была болгаркой, а отец был русский, из староверов, но в поселке папу Митю все называют болгарином, а он сам не знает болгарского, и в паспорте записан русским. Папа Митя объясняет это тем, что у него болгарский тип лица, что он очень похож на свою мать. А какой тип лица у нее, Лады? Все же надо будет поехать в Молдавию, как предлагал папа Митя, и посмотреть на молдаван, и пожить среди них, тогда, возможно, выяснится, что она — молдаванка…»
Лада вздохнула, подняла голову и увидела, что к ним идет папа Митя. Он шел с Женькой, потому что Женька везде ходил за папой Митей, будто у него не было другого дела, кроме как ходить за ее папой Митей.
Папа поздоровался с Леней, Леня поднялся ему навстречу, и оказалось, что он выше ростом. Это заметил и папа Митя, он сказал:
— Ты уже перегнал меня, а я не такого уж маленького роста.
Леня смутился, словно был виноват в том, что так быстро растет, а тут еще и Женька попросил его достать воробушка, и потому Лада решила прийти ему на помощь. Она сказала:
— Ты же сам говорил, что наше поколение будет выше, потому что мы занимаемся спортом.
— Да, — согласился папа Митя, — и я ничего не имею против. Можешь садиться, — добавил он, словно был в классе на уроке.
И Леня послушно сел. А папа Митя спросил, хорошо ли он отдохнул у бабушки в Ростове. Это был не тот Ростов, что на Дону, а что на озере Неро, он еще называется Ростов Великий или Ростов Ярославский, и Лада догадалась, что сейчас папа Митя примется расспрашивать Леню о памятниках старины, о разных церквях и соборах. Но Леню старые церкви не интересовали, это Лада знала наверняка, потому что он мечтал стать физиком и в Ростове читал труды Эйнштейна, и о них он сейчас рассказывал Ладе, когда она думала о себе. Вот если бы туда поехала она, Лада…
Папа Митя сразу же сказал:
— Ты хорошо осмотрел Кремль? Там интересен Успенский собор, он сооружен еще в конце пятнадцатого века. А какой замечательный собор бывшего Авраамиева монастыря и храм Вознесения! Там проводятся какие-нибудь реставрационные работы?
Леня виновато молчал, и папа Митя спросил:
— Как, ты не ходил, не смотрел?
Он конечно ходил и смотрел, но как называется тот или другой собор, та или иная церковь — не запомнил, но он купил книги, потому что об этом его просила Лада. Он мог бы рассказать им об озере Неро, там он бывал часто, купался, ловил рыбу.
— Да, — сказал папа Митя, — я забыл, что у тебя другое направление, но…
Он не договорил, потому что у Лени был очень виноватый вид, и Лада так умоляюще посмотрела на него, дескать, ну ты же знаешь Леню, папа Митя, он там читал своего Эйнштейна и решал теоремы. Папа Митя потрогал нос, как всегда он трогал его в раздумье, и сказал, обращаясь к Ладе:
— Сегодня мы идем обедать к тете Шуре. Женя передал нам приглашение.
Лада взглянула на Леню и покачала головой.
— Нет, — сказала она, — ты пойдешь один.
— А ты? Почему ты не хочешь? — спросил папа Митя, и лицо его стало печальным. — Друзей нельзя огорчать.
— Вот поэтому, — быстро ответила Лада. — Ты же знаешь, я им и так надоела за этот месяц. Это тебя они хотят видеть, и обед в твою честь. А я… Я тоже не могу огорчить Леню, мы ведь с ним тоже не виделись месяц, а то и больше.
У Лени запылали уши, но он храбро посмотрел на директора школы.
— Я собирался пригласить Ладу… поехать к морю на велосипедах. Если вы разрешите…
— Да, — поддержала его Лада, — мне бы хотелось поехать на весь день. Ты разрешишь нам, папа?
— Что ж, поезжайте, — задумчиво согласился он. — Только возьми с собой теплую кофточку, погода нынче ветреная.
— Не обижайся, — сказала Лада, — к вечеру я вернусь.
Он промолчал и посмотрел вверх, в далекое ясное небо, где плыло одно-единственное облако, и оно показалось ему похожим на рыбачий карбас. «Когда-нибудь, подняв паруса, уйдет от меня Лада, — подумал он, — уйдет в открытое море жизни, а я останусь на берегу. И к этой мысли надо привыкать уже сейчас…»
